— Где вы разговаривали?
— Рядом с салоном красоты «Красотуля», она там ногти делала. Он на соседней улице.
— Какого цвета ногти?
— Французский маникюр, на розовом нарисован бантик. Такой нежный, — вздохнула Олеся. — Я еще из-за этого маникюра разозлилась. Что он будто бы для свадьбы подходит. Сразу вспомнила, как тетя Самвела всему рынку рассказывала, что сегодня его невеста придет и они будут вместе свадебное платье ей выбирать и фату. Но это я должна с таким маникюром ходить и платье выбирать, а не она.
— Как она была одета в тот день, помнишь?
Девушка задумалась только на пару секунд:
— Желтое платье, сумочка тоже желтая, босоножки белые, темные очки. Волосы в хвост собраны, заколка желтая. Обычно, — пожала плечами девушка. — Но очки она, правда, потеряла, когда побежала. Уронила и не вернулась за ними.
— А Самвел — ты знаешь, где он был в тот день?
Олеся постепенно приходила в себя. Она принялась жадно пить минералку, отвечая мне с тяжелыми выдохами:
— Да где же еще?! На рынке помогал торговать. Он каждый день там, у них пять точек, работа всегда есть. Еще тетка его! Она закатила истерику ему, почему Манана не пришла платье выбирать. А я и так на нервах была, сказала ей про нас с Самвелом. Она на него кричать начала. Мы с ней чуть ли не подрались.
Я прикинула про себя — алиби парня и его беременной любовницы легко проверить: такой громкий скандал точно наблюдали с интересом все обитатели рынка.
А Олеся тем временем продолжала рассказывать:
— После ссоры Самвел меня проводил до автобуса, а потом назад вернулся. Так и сидел дальше с теткой все время на рынке, будто ничего не случилось.
Я внимательно слушала каждое слово свидетельницы. Обращала внимание, с какой скоростью говорит, насколько гладко строит предложения, чтобы определить, лжет она или нет. Когда человек говорит правду, особенно на эмоциях, он может спотыкаться, путаться, а продуманное заранее вранье всегда слишком гладкое, ровное, без запинки, явно внутри отрепетированное.
Сейчас же я видела, что девушка злится, напугана и одновременно возмущена поведением жениха. Зато все ее слова — правда.
У Олеси снова выступили слезы:
— Вы найдете ее? Если Манану не найдут, то Самвел на мне точно не женится. Родственники не разрешат никогда, они будут говорить, что это все из-за меня произошло. И я останусь одна с ребенком. Как я буду жить, на что? Его родственники и работать на рынке не дадут. У его семьи много связей там, наговорят про меня всякое. Я вообще не знаю, что делать.
Она вдруг закрыла по-детски лицо ладошками и отчаянно разрыдалась.
Я очнулась от задумчивости и успокоила ее:
— Я сделаю все, чтобы найти ее. Скажи, а ты не знаешь Кристину Драгун и ее подругу Валентину?
Девушка чуть затихла, через всхлипы заговорила инстинктивно тише, хотя в палате мы были одни:
— Ну конечно, слышала много чего. Все-таки Озерск — деревня, а Криська — дочка начальника полиции. Хотя я с ней не знакома лично, она младше меня на пару лет. Да и такая, как она, мне не подруга, вечно ходит с задранным носом. Про нее много сплетен ходит, но что из них правда, я не знаю. Что она с городскими парнями как-то на тусовку сбежала и ее отец три дня искал, пока она на базе отдыха веселилась. Что она любит парней разводить на любовь. Чтобы они за ней бегали, ухаживали, а она им потом отказывает. И что хочет валить из Озерска, а папаша не пускает ее. Подружку ее, Вальку, называют собачкой, потому что она за Кристиной как собачонка бегает, любую команду выполняет.