Кажется, слова Эриха могли предвещать начало нового бунта.
Огромный мужчина лет сорока из Переменчивых откинулся на спинку стула и усмехнулся.
– Конечно, мы потребуем того же. Нам плевать на девчонку из Смешанных. Когда придет время, мы получим свое, – сказал он.
Посмотрев на Стюарта, я глазами указала на говорившего.
«Кто этот человек?» – Стоило ему прочитать мой торопливо написанный вопрос, как его лицо потемнело.
– Грегори Гамильтон, лидер Переменчивых. Они еще воюют с Неизвестными. Чтобы доказать свое превосходство, блоки всегда выбирают себе жертву и стараются ее подавить. При каждом удобном случае Неизвестные и Переменчивые постоянно ввязываются в конфликты.
Благодаря его объяснению я вновь осознала, насколько мало знаю о блоках.
После слов лидера Переменчивых от милой девушки не осталось и следа, и Анастасия нахмурилась.
– Уверена, что мы с легкостью одолеем и тебя, и твой сумасшедший блок, – заявила она с такой уверенностью, что Грегори рассмеялся. Кажется, он совсем не воспринимал ее всерьез.
Грегори, уставившись на Анастасию, сказал:
– Ты и твой блок слишком слабы, чтобы составить нам конкуренцию. Почему бы вам просто где-нибудь не затаиться?
Его голос звучал и сердито, и радостно одновременно. Он хмурил брови, но ухмылка все еще не сходила с его губ. Получается, Эрих был прав: Переменчивые действительно были психически больны. Даже их тела не умели выражать эмоции должным образом.
– Думаю, вы не готовы воевать сразу с двумя блоками, – вмешалась Эмили. Похоже, она и Анастасия были союзницами.
И вдруг до нас донесся высокомерный голос из блока Пограничных. Этот мужчина был старше всех остальных лидеров. Наверное, ему было около пятидесяти пяти, однако это совсем не мешало ему держаться прямо и уверенно. Левый его глаз был совершенно белым, а зрачок отсутствовал, придавая ему зловещий вид. Посмотрев на Эмили, он сказал:
– Давайте сравняем счет, Смешанные. Посмотрим, хватит ли у вас сил, чтобы завершить войну с Пограничными.
Так я узнала, что и у Смешанных есть враги.
Пока четыре блока препирались друг с другом, мой убийца, откинувшись на спинку сиденья, опасно усмехнулся.
– Значит, вот-вот начнется война лидеров… Очень интересно, – сказал Призрак, и все отвели взгляды.
Он был лидером самого опасного блока, и казалось, в его фразе чувствовалась скрытая угроза.
Похоже, я наконец начала что-то понимать. Неизвестные и Переменчивые воевали между собой, в то время как Смешанные и Пограничные вели ожесточенную борьбу за власть. А вот Неконтролируемым, то есть самому опасному блоку, никто не осмеливался бросить вызов, и, насколько теперь мне было известно, у них не было ни союзников, ни врагов. Обычно они держались особняком, уважая только себя. Странно, но даже при Тейлоре я редко становилась свидетелем их вражды с другими блоками. Словно они прекрасно знали о своем превосходстве и вместо того, чтобы использовать его против других, предпочитали просто быть сторонними наблюдателями. Конечно, трудно было предсказать, каким будет их следующий шаг, если кто-то осмелится выступить против Неконтролируемых. Однако в одном я точно была уверена: все блоки преданы своим лидерам до смерти. С того самого дня, как я сюда попала, ни один из заключенных, кроме самих лидеров, до этого момента не произнес ни слова. Ну, если не считать Дебору и Стюарта.