– Сегодня такой отличный день, потому что я опять все испортила!
Возможно, Ванессе было суждено прожить всю жизнь, так и не познав любовь небезразличных ей людей.
* * *
Положив на стол папку с результатами анализов, Эрих посмотрел на часы. Полночь. Он снял рубашку и вышел во двор подышать свежим воздухом. Сегодняшний день выдался на удивление тяжелым. В одной из беседок он заметил своего друга. Тот курил, молча глядя в небо. Эрих подошел к нему и сел напротив.
– Ты и смотришь на звезды? Стареешь, дружище. Иначе с чего вдруг сидишь здесь один? – спросил он.
Призрак скосил на него взгляд и вновь уставился в темноту. Только видел он там вовсе не звезды.
– У меня есть дела поважнее, чем просто любоваться небом.
На лице Эриха появилась многозначительная улыбка.
– Например, кружить голову моей племяннице? Или, несмотря на запрет, пытаться отыскать место в ее сердце?
Он давно знал Дрю: еще до того, как тот оказался в Школе Смерти, но знакомство свое они предпочитали скрывать. Вот только он никак не мог понять, зачем он явился в это место. Однако Эрих достаточно знал его, чтобы понимать: даже если прямо спросить, ответа все равно не добьешься. Дрю всегда был молчаливым и замкнутым человеком с четкими границами, и никакими способами нельзя было принудить его к чему-либо. Он должен был сам понимать, что причиняет Ешиль боль.
Заговорив о девушке, Призрак глубоко затянулся сигаретой.
– Если бы я знал, что она обрадуется моему уходу, меня бы сейчас здесь не было.
Больное сердце немой девочки билось ради него, и, что хуже всего, это его совсем не радовало.
Эрих нахмурился.
– Она влюблена в тебя, и ты это прекрасно знаешь. Ешиль пока этого не осознает, но от этого ее чувства к тебе никуда не денутся.
Слова Эриха совсем не обрадовали Призрака.
– Рядом со мной она только мучается. Я стараюсь уберечь ее от всякого зла, но от самого себя защитить не могу…
Эрих удивленно посмотрел на друга. Неужели он?.. До этого он думал, что чувства Ешиль безответны.
– Дрю… ты же не… – Он так и не смог договорить. Неужели и он влюблен в нее?
– Я не знаю! – вдруг резко взорвался Призрак. – Не знаю, Эрих… не знаю!
– Что значит – «не знаешь»? Тут же все просто – да или нет.
Он повернулся к нему и нахмурился.
– Ничего с ней не может быть простым! Каждый раз, когда она смотрит на меня взглядом беззащитного ребенка, я чувствую, как силы тут же покидают меня. Ты ведь знаешь, на что я способен – для меня нет никаких пределов. Но почему, когда она кашляет кровью, я просто стою рядом и смотрю?!
Эта больная девчонка подрывала все его устои, и он искренне ненавидел себя за то, что рядом с ней становился совсем другим человеком. Даже когда ее терзала боль, она продолжала ему улыбаться, и это сводило его с ума. Она ничем не отличалась от озорной маленькой девочки. Стоило только ей разразиться смехом, сопровождаемым хлопаньем ресниц, как он тут же превращался в ее безвольную марионетку. Он, пришедший расправиться с этой девушкой, теперь искал любой способ продлить ей жизнь. Никогда прежде он не поступал так, но эта проклятое создание было слишком невинно и прекрасно. Обычно его внимание привлекали зрелые женщины, а теперь он полюбил детские повадки этой девчушки. Он словно был ее рабом, а она его госпожой, и пока ее желание не будет исполнено, он не успокоится. И лишь за то, что она заставляла его чувствовать нечто подобное, он хотел ее возненавидеть, но и вся его ненависть рассыпалась в прах от одной лишь ее улыбки!