Лукреция показала комнату, где будет жить Мия. Там было шесть кроватей, расставленных вдоль стен, и вся обстановка была простой: деревянные тумбочки, грубоватые табуреты, тонкие одеяла без узоров. Весь шик остался за дверью, и комната казалась островком тишины посреди роскошного хаоса. Но девушка не расстроилась: в детском доме условия были гораздо хуже, и здесь, среди чужих вещей, она чувствовала не унижение, а облегчение — у неё снова было место, где можно опустить голову и закрыть глаза.
5
ГЛАВА 5
Наступил самый важный день в судьбе целого королевства — так считали все вокруг, и даже воздух, казалось, звенел от напряжения, как туго натянутая струна. А вот для Мии этот день был действительно особенным, и не из‑за пышности торжества, а из‑за того, что сегодня она впервые увидит не только чету золотых драконов, но и серебряных. За отработанную неделю девушка так и не смогла лицезреть ни одного представителя королевской династии. Ей было неведомо, во сколько они просыпались и где, чем занимались, но, когда она приходила убираться в комнатах, те были абсолютно пусты — словно хозяева этих покоев существовали вне времени, появляясь лишь тогда, когда этого требовала история.
Народ собрался у замка, образуя живой коридор до самой лестницы перед парадным входом. Люди стояли плечом к плечу, и в этом едином порыве было что‑то величественное и одновременно пугающее — будто сама земля собралась посмотреть на чудо. Каждый житель королевства хотел лично увидеть королевскую семью серебряных драконов, впитать этот миг, чтобы потом рассказывать о нём внукам. Слуги затерялись в толпе перед самым входом, и в их присутствии был двойной смысл: первый — как у всех, посмотреть на семью серебряных; второй — если понадобится, сразу прийти на помощь, мгновенно раствориться в пространстве дворца и исполнить свои обязанности, будто их и не было вовсе.
Мия затерялась в толпе зевак, стараясь слиться с ней, стать незаметной, как тень в углу комнаты. Она стояла, слегка ссутулившись, пряча руки в складках простой одежды, и всё же не могла оторвать взгляда от парадных дверей. Распахнулись двери дворца, и перед народом предстали король и принц.
Король — высокий, плотного телосложения, на вид лет пятидесяти с небольшим — шёл гордой, уверенной походкой, будто каждый его шаг был заранее продуман и отрепетирован. Он был в золотом одеянии — от него аж глаза резало, смотреть на него при свете солнца было почти больно. Весь он блестел, как начищенный самовар, отражая лучи и заставляя людей щуриться. На плечах лежала накидка из тёмно‑зелёного бархата с золотым обрамлением, тяжёлая, роскошная, словно сама тяжесть власти была вшита в её складки. Корона, усыпанная разноцветными драгоценными камнями, сияла, будто в ней заключены все закаты мира. Он смотрел на всех свысока, и в его взгляде было что‑то неприятное, отталкивающее — словно он видел не людей, а лишь фигуры, заполняющие пространство вокруг него.
Принц, напротив, притягивал взгляд. Он открыто улыбался людям, хоть и пытался выглядеть серьёзно, будто сама улыбка была для него непривычной, но желанной. Высокий, широкоплечий, на вид около тридцати лет, он излучал силу, но в ней не было угрозы — скорее, обещание защиты. Одет он был в белый костюм с золотым обрамлением, который чем‑то походил на смокинг, но был богаче, торжественнее, будто соткан из света и мечты. На поясе висел меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, — он не выглядел как оружие, скорее как символ, знак того, что этот человек готов защищать то, что ему дорого.