Видя, что я задумался, жрица в который раз поняла меня превратно и продолжила.
— Только не принимай это близко к сердцу, Миррель добрая и честная, погорюет немного, я с ней поговорю и завтра она снова будет такой же, как и всегда.
— Вот и ладно. — решил не ёрничать по поводу доброты мелкой, вспоминая, как они все дружно трое вначале нашего знакомства собирались спустить меня под мост с перерезанной глоткой. Кто старое помянет… да… но и кто старое забудет… — Я и правда хотел, чтобы она только чуть-чуть взбодрилась. В конце концов, это именно я в отряде должен ходить с постной рожей и всех бесить, так ведь?
— Да уж, с этой ролью ты справляешься на ура, — тут же отозвалась мечница. — А вообще, слышал такую фразу: «Критикуешь — предлагай»?
— Вот как спросит сама, так чего и присоветую, — с сожалением качаю головой. — А то ещё сильнее обидится.
— Почему? — удивилась Мелисса.
— Потому что непрошенный совет больше навредит, чем поможет. — оббиваю черпак о край котелка. — Да и кто станет слушать новичка, так ведь, Джини? — наёмница принимает шпильку, фыркает и отворачивается. — Каша готова.
В остальном наши вечера проходили примерно так же. Готовили по очереди. Перед отбоем обменивались парой тройкой историй из жизни, Мелисса с упоением рассказывала о деяниях героев прошлого, о которых зачитывалась в церковной библиотеке, Миррель болтала о своих самых удачных проделках, из Джини вытянуть хоть что-то было сложно. Ну а я задался мыслью переделать под местный язык хоть какие-то песни, которые запомнил по той жизни. Первой жертвой стала уже петая мной «Романтика с большой дороги». К удивлению, видя мои потуги на «графическом планшете» к переводу подключилась и Мелисса, подставляя нужные синонимы и строя фразы для максимального сохранения рифмы и тона. Вообще, кажется, для неё стало настоящим открытием осознание того, что в том мире я тоже жил, что-то делал, а главное — что-то оттуда помню. Так что теперь ловлю на себе её заинтересованные взгляды. Кажется, у жрицы наконец-таки появились вопросы, но задать при подругах она их не решается, потому что тогда придётся рассказать и про изменение поведения раздолбая Луи чуть больше, чем «Он потерял память, теперь стал немного адекватнее». Что интересно, она даже шарахаться меня по вечерам перестала.
Кстати, песенка зашла. Не то, чтобы прям девки прониклись бандитской тематикой, но про романтику большой дороги Мелисса ещё своим утятам вещала так, что хоть на хлеб намазывай, а «не желаем жить по-другому» — это прям про них. А вообще, прямо жаль, что я так мало песен того мира помню, ведь чувствую, что именно такое мне слушать и нравилось.
Но самым моим любимым временем стало предрассветное дежурство. «Собачья вахта» неспроста получила своё название. Сон перед рассветом самый глубокий и сладкий. В такие моменты, кажется, что весь мир замирает, делая вдох перед утренним рывком. И эту вахту на всё время похода застолбил за собой я после первого же дежурства. А всё почему? Потому что в это время я мог остаться наедине со своим графическим планшетом, воображением и магией. О… магия… как много в этом слове несказанного! Что такое магия? Чудо? Овеществление желания? Энергия, что пронизывает весь этот мир? Не знаю. Знаю только то, что в такие вот утра для меня магия — это красота, природа, пробуждение. Я видел, как на травинке набухает капля росы, я видел, как первые лучи солнца окрашивают небо в золото и рубин, а затем падают на землю, разрывая туман тонкими лучами. Я слышал, как падает лист. А после этого я садился и записывал всё, что чувствовал в этот момент, что видел в этот момент и что творилось с той самой штукой, что зовётся магией у меня внутри в этот момент. Ощущения просто непередаваемые. Не высокие, не космические, просто… не объяснить. Как момент вдохновения у творца, когда тебе так хорошо и ясно видно что-то, что ты немедленно должен сделать!