— Джини, — оторопело выдавил из себя я. Девушка вздрогнула. — Ты вот сейчас серьёзно?
Спалившаяся девушка рыкнула, пробубнила что-то нечленораздельное в мой адрес и скрылась в окне, попытавшись его шумно захлопнуть. Створка такого отношения не выдержала и оторвалась с концами, шумно разбившись о мостовую, расплескав стеклянное крошево. Ладно, спишем этот акт мелкого вандализма на стресс и пойдём внутрь. Надеюсь, она уже спустилась, и мы всё-таки сможем поговорить, как взрослые люди.
— Ты! — встретил меня по возвращении в общий зал крик с лестницы, — Ты опоил меня!
— Я?! Джини, когда ты пришла, я собирался убиться в говно совершенно без твоего участия. Ты это своими глазами видела. Да ты сама пришла ко мне домой с бутылкой!
— Я пришла поговорить!
— И мы поговорили! Ну а то, что случилось дальше… — поставил кувшин на стол и развёл руками. — Я клянусь тебе, что ничего в твой адрес вообще не планировал. — о том, что собирался штурмовать соседствующий с трактиром бордель, для чего заранее наложил на себя заклинание контрацепции, решил не упоминать во избежание ненужных допущений. — И вообще, если ты думаешь, что я незамедлительно начну бегать по городу с транспарантом о том, что у нас с тобой был секс, ты в корне не права!
— Да, а что тебе помешает?! — взревела аловласая.
— Чувство собственного достоинства, человечность, уважение к тебе, просто осознание того, что двое людей выпив поддались зову природы и ничего сверхужасного в этом нет? — удивился я.
— Уважение, да? — скривилась девушка. — Да с чего тебе меня теперь уважать, если я уже предала подругу!
Не понял.
— Ты сейчас про кого? — осторожно поинтересовался я.
— А то ты не знаешь! — сорвалась наёмница в откровенную истерику.
— Джини, я перестал тебя понимать вообще.
— Ты что, стал героем и даже не узнал, что это значит?
— Да… как-то были более интересные моменты…
— А легенды? Сказания? Сказки?
— Да зачем мне?! Я и так, как в сказке тут!
Мечница какое-то время тупо смотрела на меня не моргая, а затем упала на стул, схватилась за голову и заговорила:
— Мелисса — жрица Майли, отданная тебе во услужение.
— Знаю, ну и что? Она ж монашка, жена бога, так сказать!
— Да! И он отдал её тебе! Буквально! Вы с ней связаны на небесах! Она принадлежит тебе!
Потихоньку в мозгу начала вырисовываться причинно-следственная связь, тянущаяся от самого моего появления в этом мире через все странности поведения жрицы, в частности то, как она шарахалась от меня на привалах.
— И что? Не мог же я ей приказать…
— А ты вспомни! Всё, о чём ты её просил, ей приходилось выполнять! Она не может отказать тебе ни в чём! Потому что Майли в мудрости своей признал тебя достойным её!
— В смысле? То есть, она мне даже не жена, а собственность?! Грелка в походе и аптечка в одном миленьком лице?!
Упал на стул напротив воительницы и точно так же схватился за голову. Но уже по другому поводу. Я, оказывается, рабовладелец. По воле бога. Всю жизнь, в смысле всю свою жизнь там, размышляя о степени тяжести зла считал именно рабство наиболее тяжким. И вот на днях, думая о своём поступке вновь пришёл к такому же решению. И вот тебе на… Разумеется, всегда есть оговорки, допущения и смягчающие обстоятельства, но… В мозгу разорвалась бомба гнева.