Последний шанс. Руками разгребаю завал перед лабораторией и срываю почти целую дверь с расплавившихся петель. Внутри дым, тяжёлый угар и духота.
— Катюха! — кричу внутрь севшим голосом.
— Луи! — доносится в ответ кашель и слабый голос. Вот тут у меня наконец-то подкашиваются ноги. От облегчения.
Девочка сильно обгорела. У неё были обожжены ладошки, спина, лицо и сильно недоставало волос, но глаза и все пальцы были на месте, а это самое главное. Ребёнок не плакала, тихо захлёбывалась влагой из глаз, но не хныкала, просто пребывала в болевом шоке, слегка застонала, когда я взял её на руки и понёс наверх.
— Я на кухне была, — жаловалась мне в плечо девочка. — Как раз в зал вышла, а окно как разобъётся! А пол ка-а-к вспыхнет! И огонь сразу до потолка! А я… а я… так испугалась! Только когда совсем обожгло двигаться смогла. Помню, ты говорил, что баня внутри в любом случае будет одной температуры, но там уже не пройти было. А в лаборатории, ты говорил всё сделано так, чтобы когда там шибанёт — снаружи ничего не пострадало. Я туда побежала! А кой дверь открыла — все руки обожгла. Тугая сильно.
Ну да, тугая, специально делал, чтобы мелкая туда нос не совала. И как вообще открыть-то смогла?
На улице за девочку взялась уже Мелисса, с размаху окатив её своим целительным чудом. Прям, как новенькая девочка после этого не стала, но перестала кашлять, а ожоги почти моментально стали слабее степени где-то на две. Взамен волдырей осталось только сильное покраснение, а на месте обгорелости на спине напротив, налились большие мешки лимфы, но это ненадолго, завтра Мелисса обещала убрать и их. Пока же девочка затихла у меня на руках и уснула. Отнёс её в баню на полок. Пусть там пока побудет до утра, а там видно будет. Сам же вновь вышел к людям.
Приключенки стояли кучкой и что-то обсуждали промеж собой, рядом неуверенно мялся стражник из оцепления, судя по тому, что недалеко такой же кучкой стояло ещё несколько «полиционеров», его к ним подослали, как самого младшего, которого не жалко, либо как самого смелого. А пока он шёл, то заметил меня и его моральные силы тоже закончились на полдороги.
— Луи, ты как? — сразу заметила моё приближение жрица.
— Не скажу, что нормально, но главное, что с Катюхой всё хорошо. — Ну а что тут ещё скажешь? Остаётся только горько усмехнуться. — Месяц работы в огонь. И я реально считал это место своим новым домом. Просто пока ещё не осознал, что всё это теперь одно драное пепелище. Завтра будет хуже, если не придумаю, чем себя занять.
— И… ты уже придумал, — фыркнула плутовка.
— Конечно. Вопрос «что делать» мы общими усилиями уладили, — скривился я, кивнув на потушенное пожарище. — Теперь на повестке дня «кто виноват?».
Тяжело вздохнув, я окинул толпу, собравшуюся перед моим домом и, прочистив горло громко провозгласил:
— Ладно, пожар потушен! Всех пострадавших соседей прошу с пониманием отнестись к временным неудобствам. Завтра, с самого утра мы с вами осмотрим каждую, пострадавшую от моих действий постройку и обсудим вопрос компенсации, деньги на ремонт будут выплачены мной тогда же. Пострадавших физически прошу подойти к нам сейчас, вас осмотрит жрица Майли, если будет что-то серьёзное, вам помогут сейчас, если нет, прошу обратиться в городскую больницу. Обо всех повреждениях полученных сегодня смело сообщайте страже, пусть зафиксируют каждую ранку, полученную при моих магических манипуляциях. Компенсирую всё, согласно описи. А вы, милейший, подойдите, раз хотели что-то сказать, — последнее было обращено именно к мнущемуся на полпути стражнику.