* * *
Закончив разгребать завал за очередным недостаточно педантичным управляющим Айла откинулась на спинку стула и с наслаждением выдохнула. Мысли вновь вернулись в сторону Луи. Точнее, в сторону той ясности, которая сформировалась тогда, у неё в особняке у озера. С одной стороны её тихо злила мысль о том, что в её огород, который она годами окучивала под себя влезли две наглые кошки-воровки. С другой печалило то, что все её усилия в конечном итоге ни к чему не привели и разбились о воистину непробиваемый лоб парня которого, судя по всему, исправить могла только смерть. И в конечном итоге исправила. К добру то было или к худу.
То, что случилось дальше — сломало девушку. Такая резкая подмена личности разрушила её мир. Уничтожила то, что она считала незыблемым и… В конечном итоге заставило её сотворить то, за что она теперь будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь.
В руках, как по волшебству появилось то самое странное металлическое яичко. Довольно крупное, гладкое и примечательное, пожалуй, только тем, что сверху и снизу, почти посередине его пересекали два подвижных ободка. И несмотря на очевидную старость безделушки, на них не было ни следа ржавчины. Наверное, это какая-то шкатулка, которая должна как-то открываться. С другой стороны, Луи поранился об иголку на «попке» яйца, а сейчас там не было даже точки, откуда она бы торчала. И если бы Айла собственными глазами не видела, как её друг с обиженным видом суёт окровавленный палец в рот, то сейчас бы уже вовсю сомневалась в существовании такого вот небезопасного секрета.
Воспоминания вновь перекинулись на диван, куда после тёмного ритуала её принёс Луи. Тогда… осознав то, что натворила, она была готова наложить на себя руки от сжигающего её стыда. И даже «серьёзный разговор», которому подвергли её настоятельница Дженни и глава академии не могли пробить её больше, чем собственное самобичевание. И тогда он снова её спас! Он не врал, что всё это было сном, не скрывал, что она сделала ему больно. Он просто сказал, что понял, почему она это сделала. Действительно понял! И даже просил никого её не наказывать и даже не дал дальнейший ход тому, что иные люди назвали бы справедливым воздаянием за страшное преступление! Он обиделся, он сам её покарал, но… Он её понял. И даже не отказался от их дружбы…
Но маленькая пропасть между ними всё равно стала шире. И плевать что теперь на её дне не лёд непонимания, а пламя обиды. И видит Майли, она заслужила то, чтобы в нём сгореть.
Ну а дальше случился случай с Бонарлом. Летом выпал снег. И до наступления метелей, которых этот край никогда не знал, это было даже забавно. Если бы не то письмо, которое Айла сочла нормальным, а Луи, новый Луи назвал откровенным шантажом и повёл её к своему отцу. Дальше было суровое путешествие в снегах, метелях и сражениях. Неимоверно наглая эльфийка (И чего мужики в них вообще находят?!), чудовищный в своих омерзении и мощи некроконструкт учителя и разрушение одного из самых выдающихся чудес Магии, что осталось от древнего магического королевства. Чудовищный взрыв и стопроцентная гарантия того, что подобного шантажа больше никогда не случится. По крайней мере в этой башне. И первый знак доверия со стороны Луи, оказанный ей и к тому времени не таким уж и дружелюбным тогда ещё не конкуренткам. Обещание того, что они не расскажут никому что он способен создавать столь мощное оружие столь малыми силами.