— Может, это судьба, детка? — криво усмехнувшись, потянул я.
Она запрокинула голову и закрыла глаза.
— Марго! — снова этот голос. — У меня нет времени танцевать перед тобой с маракасами. Я предлагаю тебе в последний раз. Отдай мне Гюрзу и вали, пока я добрый. Ты хотела развод, я его тебе дам. Но через пять минут моё щедрое предложение потеряет свою актуальность. — Вдалеке раздались звуки полицейских сирен, и пять минут автоматически округлились до трёх. — И, поверь, мне гораздо легче будет пристрелить тебя, нежели развестись.
— Муж? — хохотнул я. — Не жизнь, а именины сердца…
— Заткнись! — рявкнула она, продолжая сидеть, закрыв глаза, грызя ноготь большого пальца.
Подняв голову, чуть вытянул шею, бросая взгляд в зеркало заднего вида. Вот тогда я его и увидел. Он стоял посреди дороги, наклонив голову, широко расставив ноги, между двух чёрных «Геликов», грёбаный Ван Дамм. Костюм, чёрная тройка, золотой будильник на запястье. Опустив руку в карман, мужчина достал пачку сигарет и, вытянув одну зубами, щёлкнул зажигалкой, подкуривая, пламя на секунду осветило его лицо, но мне этого хватило для того, чтобы окончательно понять, в каком я дерьме. Жнец.
Это какой-то сюр! Я видел его в первый раз в жизни, но готов был поклясться, что знаю его. Знаю так же хорошо, как и эту сучку, сидящую рядом с таким невинно-заумным видом, но я не мог их вспомнить.
— Это твой муж? — прошипел я, поворачиваясь к ней, и как дурак залипая на её груди. — Скажи мне, мать твою! Скажи мне, что я ошибаюсь и он не имеет к тебе никакого отношения, скажи мне, что ты тупая подстилка Шакала.
— Да! — даже не открывая глаз, выплюнула она, поднимая руку, вынимая из «Глока» обойму, скидывая её на асфальт и меняя на новую. Каждое движение доведено до автоматизма, закрытыми глазами, не сбивая дыхание. — Это мой муж.
— Но… Пиздец!
Именно сейчас я до конца всё осознал, понял, что живым мне вряд ли удастся отсюда вылезти, что засунул меня в эту мясорубку Стас, чтоб ему пусто было, что, возможно, чисто гипотетически у меня и были шансы свалить по-тихому, но не сейчас. В Жнеца можно пустить пулю, но не оттрахать его жену во всех позах и в каждую дырку. Потому что, трахая её, я трахал его, а ему это вряд ли понравится. Мне бы, например, не понравилось, если бы кто-то оттарабанил тёлку, на которую я запал. И я бы убил. Но если я был конченым психом, то эта сука переплюнул меня по всем показателям…
Подняв голову, усмехнулся. Дождь, который вроде как и прекратился, как только началась вся эта заварушка, разгонялся по новой. Тяжёлые капли забарабанили по внедору.
— Детка, как насчёт того, чтобы прокатиться? — прошипел я, чуть поднимаясь, прикидывая угол обзора Жнеца.
— Да пошёл ты. — отбрила она, тут же открывая глаза, бросая на меня удивлённый взгляд. — Прокатиться?
— Угу, только решай быстро. У нас времени…
Она криво усмехнулась.
— Значит, нет, дорогая? — снова его голос в этой звенящей, натянутой до предела тишине.
— Ни хера у нас нет времени! — рявкнул я, протягивая её руку. — Снимай, мать твою!