— Ты так и воняешь им. — Тяжёлый кулак врезался со всей дури в стену прямо около моего лица, я зажмурилась, совершенно не понимая, чего мне от него ждать. Конченный психопат, который тащился от чужой боли, кончая от кайфа, причём совершенно не в переносном смысле.- Ну расскажи, — стальные пальцы сжались на моём горле, отдирая меня от стены, волоча по коридору в сторону спальни. — Расскажи мне, сучка, каково это с ним трахаться?
— А что, самому слабо проверить? — Прошипела я, тут же закусывая язык и зажмуриваясь. Вот оно на кой?
Снова звон по всей голове и привкус крови во рту, я летела на кровать, думая только о том, чтобы не влепиться башкой в стену.
— Проверить? — Усмехнулся он, вставая перед кроватью, опуская пальцы на пряжку ремня, отщёлкивая её одним движением. — А почему бы и нет? В конце концов, ты моя жена, так что же мне мешает, дорогая? Может, и устроим первую брачную ночь прямо сейчас?
Сжавшись от ужаса, подняла голову, глядя на него стеклянными глазами и совершенно не видя. Всё двоилось, расплывалось, растворяясь в кровавом тумане. Всё тело стало деревянным.
Звук расстёгиваемой молнии, и… О господи… Он меня убьёт!
Наклонившись, он протянул руку, хватая меня за голень, подтягивая к себе, одним движением раздирая юбку.
— Нет!- Прошипела я, приходя в себя, понимая, что сейчас он меня просто изнасилует. — Нет! Не смей!
— А что так? — Сквозь зубы процедил он, продолжая удерживать меня одной рукой, срывая трусы. — Я, конечно, немного задержался с выполнением супружеских обязанностей. Сколько? Семь лет? — Он сдёрнул с себя брюки вместе с трусами, спуская их до колен.
Главное не смотреть, главное думать о чём-то другом. Главное…
— Признатья, не люблю порченные персики, но… — он наклонился, холодные пальцы очертили линию скулы, коснулись рассечённой губы, собирая кровь, размазывая её по моему лицу, снова проводя по губам, продавливая их, нажимая большим пальцем на подбородок, заставляя меня открыть рот. — Чего не сделаешь ради того, чтобы осчастливить любимую жену, да, дорогая?
— Пошёл ты. — рявкнула я, отворачиваясь, закрывая глаза.
Я, конечно, понимала, что этот больной на всю голову ублюдок мой муж, я всё понимала, как и то, что если об этом узнает Карим… Господи, из-под ресниц выползла слеза, за секунду до того, как тело пронзила боль.
— Вот так, Ритуля… — прохрипел мужчина, выходя из меня и снова врываясь до самого конца, до своего сдавленного стона. — Вооот так… Хорошая девочка.
Раз за разом, со всей дури, буквально втрамбовываясь в меня, до этого пошлого звука совокупления, до удара своими яйцами о мою промежность. И мне казалось, что это никогда не закончится, мне казалось, что он тупо меня разорвёт на куски, потому что я чувствовала сладковатый запах крови, чувствовала, как там всё слипается, течёт.
— Охереть, детка… — его хриплый голос раздался у самого уха.
Я сжалась в комок, лишь бы подальше от него.
— Трахать тебя одно удовольствие, как целка прямо, узкая такая, и вся в кровище. Как я люблю. Надо было сразу тебя оседлать, когда ты только-только начала смотреть на мужиков своими влажными глазами. Рассказать, как на тебя все дрочили? Или тебя только он интересует? Он тоже дрочил… А как стонал, трахая других тёлок, заставляя их, чтобы они откликались только на одно имя. — Ладонью со всей дури по ягодице, тут же загоревшейся огнём. — Хочешь, скажу, каким именем он их звал?