Пролог
— Это, конечно, заебись как прекрасно, вот только меня это уже не колышет, детка. — Верёвка обожгла запястья, стягивая их. — Ты, конечно, тёлка хоть куда, но… — Он наклонился, горячее дыхание обожгло тонкую кожу. — Мне пооо хер и на тебя, и на всё то, что ты мне втирала полночи.
— Карим! — Повернув голову, со всего размаха в его чёрное безмолвие, вот сразу и до дна, в очередной раз не понимая, почему он на меня так действует. — Карим, послушай меня.
Кривая ухмылка и подушечка большого пальца по нижней губе, до дрожи и нервно сдвинутых коленей, так и хотелось дать самой себе под зад и заорать: «Старший лейтенант Александрова, возьмите себя в руки и прекратите вести себя, как мартовская кошка!», но оно как-то так велось само по себе. Тело отдельно, башка отдельно, хотя… Да кого я обманываю, мозги уже тоже были в отключке.
— Поздно, детка. — Усмехнулся он, дёргая мои руки резко вверх, поднимая их над моей головой, цепляя за болтающийся крюк.
— Ну так же нельзя! — Дёргаясь всем телом, пытаясь выбраться, я встала на носочки.
Красный топ задрался вверх, почти обнажая грудь. Мужчина замер. Его и без того чёрные глаза стали ещё чернее, превратившись в две пропасти.
Вот оно!
— Карим… Карим… — Зашептала я пересохшими губами. — Ты же… Ты же хотел меня? Да? Да?
— И? — Вздёрнув бровь, он поднял руку, снова дёргая узел на моих запястьях. — Хочешь устроить аттракцион невиданной щедрости? Прости, конфетка, но не заинтересован. Ты, конечно, баба в самом соку, и дойки у тебя зачётные, но, — он бросил взгляд на часы, — как ты понимаешь, время поджимает, так что… Оно, конечно, жаль, что не удастся отжарить такую цыпочку, но если на кону стоит моя жизнь, — он отошёл к самому углу, где валялся мой баул, наклонился, поднял его и бросил на стол, дёргая молнию. — Я выбираю жизнь, а не мокрую щель.
Нет, нет, нет! Меня словно кипятком окатило, когда я увидела, как он вытряхивает из спортивной сумки моё тряпьё. Если я сейчас не сделаю хоть что-то, чтобы отвлечь его внимание, это будет пиздец! Это будет… Да у меня даже не было слов, чтобы это хоть как-то обозвать.
— Карим!
— Ммм?
Шмяк. На стол полетела упаковка прокладок. По щекам кислотой, я закусила губы, чтобы не выругаться.
— Интересно…
Ещё не легче. Он поднял руку, и я была готова провалиться сквозь землю, увидев, что он держит. Ярко-красное, порочно-чувственное кружево на тоненьких цепочках, с разрезом посередине. Каким местом я думала, когда пихала его в сумку? Чёрт! Каким местом я вообще думала, когда его покупала? Хотя оно понятно, каким, но всё же? Трусы для траха для девственницы? Ну это, скажу я вам, такое себе.
Хотя сидели они на мне отпадно, а если поднять ногу, то вся моя розовая красота выглядывала из этого самого разреза так, что я краснела, даже находясь в комнате одна, да ещё и с выключенным светом.
— Даже так? — Соединив и растопырив несколько раз пальцы, он криво усмехнулся и медленно повернул голову. — Знаешь, цаца… — Он прищурился. — Возможно, я и пересмотрю своё решение.
Господи, кошмар какой-то. Вдоль позвоночника поползли огненные мураши, противные до жути. Эти сволочи обжигали кожу так, что хотелось почесаться, но, твою-то мать! Мне было всё равно! Я должна была его остановить любым способом.