Ну вот как-то так. Наш дьявол. Да, он жесток, очень жесток.
Посмотрим, что из всего этого получится.
Глава 8
— Не интересует. — стараясь даже не всхлипнуть, отрезала я.
— Жаль… А я знал, — удар, ещё удар. В животе всё уже пульсировало от боли, — знал, что трахну тебя. Одно херово, я хотел быть первым. Первым отыметь тебя во все щели.
— Мечтай! — сил уже не было, даже губы меня уже не слушались.
— Ну это вряд ли… — он снова наклонился, срывая с меня галстук, дёргая ворот рубашки, выдирая пуговицы с мясом. — Охереть…
— Мама! — взвизгнула я, когда его губы сжались на моём соске, и одновременно с этим его словно накрыло. Последняя ниточка, державшая его ещё в этой реальности, лопнула, и он полетел в свою пропасть безумия.
— А может всё не так уж и плохо… — каждая волосинка встала дыбом. Я не узнавала этот голос, я вообще не узнавала сейчас этого человека. Нет, даже не человека, чудовище. Потому что в невероятно прекрасных глазах сейчас не было ничего человеческого, в них был мой ад. — Как насчёт твоей чумовой задницы, моя дорогая? Этот ублюдок распечатал и её?
— Нет… — прошептала я, пытаясь встать, тоже закрывая лицо ладонью. Щёку обожгло огнём, голова мотыльнулась в сторону, изо рта потекла кровь.
— Значит всё-таки да… — ухмыльнулся он, переворачивая меня на живот, подхватывая ладонью, ставя на колени. — Только дёрнись… Ты знаешь, чем это для тебя закончится. Малышке Алисе может стать так же больно, как и тебе.
Вот они, те слова, которые заставляют меня замереть, снова сжать кулаки, собирая простыню.
— Умница… Ну что, поиграем?
Холодная сталь упёрлась между лопаток и медленно поползла вниз вдоль позвоночника, опускаясь всё ниже и ниже, пока…
Вам было когда-нибудь страшно? Нет, не так, как если вы боитесь темноту, а так, чтобы сердце остановилось, чтобы время замерло, чтобы капелька пота с кончика носа, падая, зависла в воздухе? Чтобы от вашего выдоха планету снесло ураганом с оси к чёртовой матери? Чтобы вы забыли, как дышать?
Мне сейчас было именно так. Потому что ствол глока упирался прямо в мою задницу, чуть входя в неё и выходя из неё. Этот ублюдок трахал меня стволом!
— Раздвинь ягодицы! — протянул он, наклоняясь, проводя языком вдоль позвоночника.
— Да…
— Не плачь, Алиииса… — хриплым голосом пропел он, — ты стала взрослой… Как ты думаешь, — ствол вошёл в меня ещё глубже, — наша детка уже достаточно взрослая для таких игр?
— Я убью тебя! — прошипела я, закрывая глаза, — дай мне только возможность, Михальчук, и я тебя убью…
— Ах, как некрасиво… Руки!
Зубы до мерзкого хруста друг о друга, когда я, едва удерживая равновесие, завела назад руки, кладя ладони на ягодицы, раздвигая их.
— Ммм… на задницу капнуло что-то тёплое и потекло вниз. – Красивая… Повернись! — опять приказом, опять хлыстом по оголённым нервам. – Медленно! И улыбайся, сука!
Я медленно повернула к нему голову, растягивая губы в кукольной улыбке, белая, как стена. На тумбочке, рядом с кроватью, стоял его телефон с включённой видеокамерой, записывая всё, что сейчас происходило в этой комнате.