Что касается рынд, они были верны Великому князю. Но была пара моментов, которые меня напрягали. Да, пускай честь в это время не пустой звук, и обещание крепче письменного договора. Но рынды, это такие же люди, как и все остальные. Со своими пороками и слабостями. В их ряды брали молодых мужей из самых знатных и родовитых семейств, в том числе боярских детей… И первым моментом было то, что ИМ НЕ ПЛАТИЛИ ЖАЛОВАНИЕ! Я на секунду представил чиновников из нашего времени… Хотя почему только чиновников? Вообще любого человека, любой профессии! И нужно смотреть правде в глаза, никто не работает за бесплатно… просто так. А учитывая, как в эти самые рынды рвались попасть, можно легко предположить, что там были свои каналы заработка. И их надёжность ставилась под вопрос… таким образом, мы с первого момента плавно перетекаем ко второму. Как я уже говорил, в рынды набирались из самых знатных и родовитых семейств, в том числе боярских детей… и вот главный вопрос. А если они выходцы из семей, кто служит Углицкому и Волоцкому? Что тогда? На словах все верны Великому князю и княгине-регенту. Но что будет, стоит рындам узнать, что в войске противника их родня… ох, сомневаюсь я в рындах.
Поэтому я пообещал себе, когда всё закончится, поговорить на этот счёт с Марией Борисовной.
К слову, именно из-за этого я попросил у тестя двести его дружинников. Потому что не доверял рындам. Понял ли князь Бледный мои опасения? Думаю, что да.
А уже утром, мы вышли встречать непрошеных гостей. Сцена была выстроена тщательно. На высоком Красном крыльце дворца, словно на театральных подмостках, выстроилась вся наша немногочисленная… власть.
Впереди, на шаг от остальных, стоял маленький Великий князь Иван Иванович. За его правым плечом замерла Мария Борисовна в чёрном вдовьем платье. По обе стороны от неё находились Алексей Шуйский и митрополит Филипп в полном облачении, с крестом в руках. Чуть поодаль стоял Михаил Тверской. Я тоже там был, устроился у самого края.
Внизу же, у крыльца на площади, выстроились ровные шеренги. Ближе к крыльцу дворцовые рынды в белых кафтанах с серебряными топориками. Сразу за их спинами, плотной стеной, дружинники Ярослава. А ещё дальше, у самых ворот, замерла людская толпа: бояре, дьяки, дворовые, которым было велено собраться.
Братья покойного Ивана Васильевича, Андрей Углицкий и Борис Волоцкий, не заставили себя долго ждать. Они въехали в Кремль нахраписто, не спешиваясь у ворот, как того требовал этикет. Их свита, около сотни бойцов в богатых доспехах, гарцевала следом, тесня простой люд.
Они знали себе цену. Мы знали, что за Воробьёвыми горами стоит их войско — не меньше десяти тысяч клинков. Остановились за рекой, рядом с переправой, и разбили вечером лагерь.
Серьёзный аргумент в споре. Вот только у нас была армия в три раза больше. И решить вопрос силой у них вряд ли получится.
Князья остановили коней у самого подножия лестницы. Их воины споро спрыгнули на землю, принимая поводья. И, честно, не впечатляли. Углицкому было двадцать лет. Волоцкому семнадцать. Молодые и, судя по всему, пренебрегали физическими нагрузками. Несмотря на грозный вид и черты лица, схожие с покойным Иваном Васильевичем, пока выглядели несуразно.