И, словно этого было мало, рядом с ней я заметил ещё одного человека.
Мужчина, поразительно похожий на Углицкого и Волоцкого, но старше и с более мягкими чертами лица. Гадать, кто это такой, мне даже не нужно было. Юрий Васильевич. Князь Дмитровский. Тот самый старший брат, которого «не было» на поле боя. И тот, кто должен был согласно Лествичному праву занять престол Великого княжества Московского.
— Ну, здравствуй, невестка, — произнесла тем временем Мария Ярославна.
Глава 8
Картина, представшая перед нами, была настолько сюрреалистичной, что Мария Борисовна застыла на пороге, словно налетела на невидимую стену.
— Зд-здравст… вуй, — голос Великой княгини дрогнул, сбиваясь на предательский шёпот. Она моргнула, словно надеясь, что наваждение исчезнет. — Мария Ярославовна… не… не ожидала я тебя здесь увидеть.
Свекровь медленно подняла на неё тяжёлый взгляд.
— Да, — произнесла она. — Я вижу, что не ожидала, хотя ты сама мне писала, чтобы я приехала сюда. И, как вижу, прибыла вовремя.
В шатре повисла тишина.
Мария Борисовна перевела растерянный взгляд на братьев своего покойного мужа. Андрей Углицкий и Борис Волоцкий сидели за столом, а перед ними стояли полные кубки с вином.
Затем взгляд княгини скользнул на Юрия Васильевича, князя Дмитровского.
И, наконец, она посмотрела на своих воевод.
Андрей Фёдорович Бледный и боярин Пронский сидели здесь же. И я видел, как лицо Марии Борисовны начало наливаться краской. Шок проходил, уступая место гневу.
Князь Бледный, мой тесть, видимо, почувствовал, что буря близко. Он поднялся из-за стола, огладив бороду.
— Великая княгиня, — начал он, — позволь мне… Мы решили, что ради мира на земле Русской, ради…
Мария Борисовна прищурилась, и в этом прищуре было столько яда, что Бледный поперхнулся словами.
— И как… — процедила Мария Борисовна сквозь зубы, — вы можете объяснить происходящее?
— Мы… — снова начал Бледный.
— Молчи! — с гневом крикнула она. — Избавь меня от своих оправданий! Я вижу, что здесь происходит! Сговор! За моей спиной!
Оба советника, Бледный и Пронский, опустили глаза, не смея встретиться с ней взглядом.
В шатре снова повисла тишина. Мария Борисовна, выплеснув первый гнев, вдруг растерялась. Она стояла одна против целого клана Рюриковичей, против своих же воевод. Она не знала, как вести себя в этой ситуации. Всё пошло не по плану.
Она оглянулась на меня. В её глазах читалась паника и немой вопрос: «Что делать?»
Я понял, что она просит помощи. И тогда я сделал шаг вперёд, выходя из тени Великой княгини, и отвесил церемониальный, но короткий поклон.
— Великая княгиня, — произнёс я громко, привлекая всеобщее внимание. — Скажи, я до сих пор являюсь правой рукой воеводы Шуйского?
Мария Борисовна посмотрела на меня, и я увидел, как в её глазах затеплилась надежда. Она ухватилась за меня, как утопающий за соломинку.
— Да, — ответила она. — Так и есть. Пока князь Алексей Васильевич не придёт в себя, ты за главного воеводу.
Я кивнул, поворачиваясь к столу.
— Тогда прошу, Великая княгиня, — сказал я, глядя прямо в глаза нагло ухмыляющемуся Углицкому, — вели мне схватить мятежников. Ибо их место не за столом с вином, а в кандалах.