— Ты что-то знаешь? — тут же спросил Шуйский.
— Бояре Бледный, Пронский и Патрикеев прибыли. Они хотят, чтобы ты, господин воевода, показал им, где их полкам стоять надлежит.
Шуйский нахмурился.
— Ясно, — сказал он и, прежде чем уйти, спросил у меня. — А ты где эти орудия ставить будешь?
У меня уже было время подумать об этом.
— Вон там, — указал я на склон в трехстах метрах от нас, с которого хорошо простреливался берег.
Шуйский немного задержал на нём взгляд.
— Хорошо. Ставь там, — после чего он ушел.
— «Итого тринадцать стволов, — про себя подсчитал я. — Негусто против двадцати тысяч».
Но что поделать, больше у меня не было. Я повернулся к Семену, что постоянно был рядом со мной.
— Что по пороху?
Я хорошо помнил, что пороховой склад подожгли и весь порох, что там был, уничтожен. Но всё же надеялся, что это был не единственный склад. Однако… я зря на деялся на это. Кто-то очень умный «сложил все золотые яйца в одну корзину».
— Мы смогли найти только три бочонка, — ответил он. Он подошёл к ближайшей телеге, на которой виднелось дуло «рыси» откинул плотную ткань, пропитанную воском. — Это всё, что было в Кремле.
Я смотрел на них, и мне хотелось выть. Тринадцать орудий. Двадцать тысяч врагов. И… горсть пороха. По сути, моя артиллерия становилась бесполезной. По крайней мере, о кардинальном изменении хода не могло быть и речи.
— Стоп, а где наш порох, что мы привезли с Курмыша? Сколько у нас осталось?
— Ещё два с половиной бочонка, — ответил Семен.
Я прикинул сколько залпов мы сможем сделать, и получалось, что не больше пяти. Нууу, максимум шесть. Об обстреле ядрами плотов, когда противник спустит их на воду, речи даже и быть не могло. Только шрапнель и каменный дроб из тюфяков.
* * *
Враг не предпринимал попыток напасть три дня, хотя было видно, что на другом берегу идёт подготовка.
К слову, мы тоже не сидели без дела. Был вырыт ров, не сказать, что глубокий, но с осклизлыми глинистыми стенками, в который мы навтыкали кольев. Потом был насыпан вал, за которым должны были укрыться мои стрелки и пушкари. Расчистили сектор обстрела, вырубив кустарник, чтобы врагу негде было прятаться.
Но на рассвете третьего дня, когда туман ещё покрывал реку, мне сообщили, что… началось.
В отличие от врага, нам не было нужды прятаться. В ту же минуту заиграли горны, и наши войска стали выстраиваться в боевые порядки.
Я подошёл к берегу и сквозь туман увидел, что к нашему берегу приближается маленькая армада.
Сотни плотов, на которых стояли по сорок-пятьдесят человек, закрывшихся щитами.
Глава 2
— Началось, — выдохнул Семён, подойдя ко мне.
Я молча кивнул. Мой взгляд был прикован к грубо сколоченным плотам, приближающимся к нашему берегу. Их было много. Нестройными рядами они отчаливали от противоположного берега.
— «Глупо… — подумал я. — Переправляться на берег, когда мы стоим здесь! На что они рассчитывают?»
Я повернулся к Семёну.
— Лучников и арбалетчиков к берегу! Живо! — скомандовал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И найди Шуйского, передай ему мои слова, что следует открывать огонь, когда подпустим их поближе.