Потоки воздуха обтекали полированную медную чешую, а вот крылья скроены из пластин раскалённой лавы и соединены нитями пламени. Потому их и называли жарокрылы, что возле этих крыльев никто не устоит — сгорит ко всем чертям. Да ещё эти летающие гандоны и пыхали струями пламени хлеще огнемёта.
— Борис, сейчас такое повсеместно на Руси, — буркнул я в ответ, хмуро отпивая чай из чашки. — До нас тоже скоро могут добраться.
После бани не хотелось дёргаться, волноваться понапрасну. Хотелось просто сидеть, потеть, пить чай и лениво прикидывать — что делать завтра.
— Но мы же можем этому помешать и к тому же… вот смотри!
Борис ткнул пальцем в планшет. Там среди горящих изб я заметил бегущую девчонку лет шести. Она мелькнула на миг и пропала — оператор снова устремил свой видеоглаз на битву в небе. Монстры из плоти и металла снова начали обмениваться стрельбой на поражение.
Вниз падали куски стали, оторванные пластины с груди жарокрылов. Выжить под таким дождём было маловероятно.
— Блин, пропадёт девчонка ни за хрен собачий, — вздохнул я, а после взглянул на Бориса, прищурился. — Знаешь, что… а давай испытаем моих новых зверушек?
— Иван Васильевич, неужели вы… — Годунов даже сделал шаг назад.
— А чего? Ты сам вон сказал… Мы же сейчас можем вмешаться и помочь нашим. Заодно и девчонку спасём.
— Но как же… — Борис растерянно взглянул на Ермака, словно ища у того поддержки.
Тот сделал вид, что невероятно занят рассматриванием микрожизни под ногтями. И в данный момент это волновало его больше всего остальногоо.
— А что? Мы махнём туда и потом запрыгнем обратно. Если всё пройдёт гладко, то даже никто и не чухнется. Или ты можешь только возмущаться, глядя на экран планшета и сидя в безопасной гостиной? Так это называется трусостью и лицемерием, мой храбрый друг, — хмыкнул я.
Да, резко, но иначе никак. Надо было подколоть моего товарища так, чтобы он больше не отрывал меня от чаепития. А то уже не раз дёргает, показывает всякие-разные ужасы, творящиеся на завоёванных территориях.
Как будто я не знаю, что творят озверевшие от крови татары, когда врываются в павший город или горящее село…
Да, у меня сердце кровью обливается, но я просто физически не могу быть во всех местах одновременно! А лишний раз напоминать об ужасах войны, да ещё притом что царевич отдыхать после бани изволит — это моветон.
Вот и получил Годунов по щам словесно! Вот и пусть теперь обтекает!
Я думал, что он стушуется, отведёт взгляд, успокоится на время, но…
— Трусостью? Никто не смеет называть меня трусом, Ваше Царское Высочество! — вскинулся Годунов. — А давайте! Отправимся сей же час туда! Поможем нашим!
Во как! Это уже интересно! Неужели в самом деле рванёт?
— Ваше Царское Высочество, — подал голос Ермак, до этого старательно прикидывающийся ветошью в углу. — Это плохая затея! Не стоит бросаться сломя голову в огонь.
— И это мне говорит человек, который недавно пытался пнуть Патриарха Бездны? — поднял я бровь. — Всё, отставить разговоры! Мы выдвигаемся! И немедля!
Расчет был на то, что Годунов всё-таки даст задний ход, но я в очередной раз ошибся. После того как он запулил обосранными труселями в глаз одного из самых кошмарных созданий Бездны, у него словно башню сорвало.