Для татар русичи уже были покорены — взятие столицы было делом времени. А времени у татар предостаточно: литовцы подходили с запада, крымчане шли с юга, даже сибирский хан подводил свои войска с запада. Русичам оставался только север, но и там узкоглазый народ не давал спуска.
Поэтому Дивей-мурза сейчас неторопливо потягивал кумыс из золотого кубка, украшенного изумрудами и другими драгоценными камнями. Кисловатый напиток чуть подслащало лицезрение озадаченных рож, терпеливо ждущих начала разговора от мурзы. А тот растягивал удовольствие и неторопливо щурился, ощущая, как освежающая жидкость скользит по вкусовым сосочкам.
Царь не выказывал раздражения, но чувствовалось, что он едва сдерживался. И было отчего — последнее время у русских на поле боя дела шли из рук вон плохо. Конечно, во многом это была заслуга Бездны, но мурза предпочитал думать, что это татарские войска своей храбростью согнули хребет русскому медведю.
Мысль о победе очень понравилась мурзе, и он с ещё бо́льшим шумом сделал глоток белого напитка.
— Может, мы уже начнём? — не выдержал один из сидящих за столом.
Мурза едва заметно улыбнулся — русичи нервничают, срываются. Хорошо, когда враги нервничают — можно сорвать больше барыша.
— Я — Дивей-мурза, самый крупный крымскотатарский военачальник и карачи-бек крымских мангытов, четвёртый сын мурзы Хасана и младший брат мурзы Баки. Потомок знаменитого правителя Золотой Орды Едигея, основателя Ногайской орды, принёс вам ханскую волю, — важно проговорил Дивей-мурза. — Вы должны полностью признать себя побеждённой стороной и возобновить данническую зависимость от прямых потомков Великого Чингисхана! Такова воля казанского хана Сахиб-Герая и его брата, крымского хана Мехмет-Герая!
За столом сначала возникла мёртвая тишина, а потом все как будто начали говорить одновременно. Дивей-мурза сощурил глаза в улыбке и ещё раз отхлебнул из кубка. Пусть себе собаки брешут сколько угодно — степной волк не уйдёт без добычи!
Царь Владимир Васильевич мрачно смотрел на своих галдящих советников. Он не уехал из столицы, когда пришло подтверждение, что татарские войска подходят ближе. Многие из приближённых тайно или явно отослали семьи из приближающейся осады, но Владимир Васильевич всё же решил остаться. Может затем, чтобы показать своим примером, что русский царь не боится опасности? А может затем, что если он скроется, то бояре тут же объявят его трусом, по-быстрому сместят и поставят своего ставленника. Вон как глотки дерут, окаянные…
— Мы ещё продержимся!
— Татары слишком много воли взяли!
— Не бывать снова приходу Золотой Орды!
Нукеры Дивей-мурзы на всякий случай придвинулись ближе к своему господину, чтобы суметь в нужную секунду отразить брошенный кинжал. Тот с улыбкой покачал головой: не в том положении сейчас русы, чтобы посланника казнить. Дивей-мурза мог и один прийти, всё одно эти шавки не посмели бы даже куснуть его. Только гавкать и горазды…
Владимир Васильевич вздохнул, видя, что ничего путного из беспорядочных выкриков не будет. Царская рука поднялась. Бояре и дворяне притихли, устремив взгляды на главу царства.