Ужин перетёк в смех, а смех смягчился в нечто более тихое — ту самую лёгкость, что установилась между нами за последние шесть месяцев настолько естественно, что я больше не подвергал её сомнению.
Мы вместе убрали посуду — вернее, убирал я, пока Кара пыталась помочь, но в итоге отвлеклась на середине, увлечённо рассказывая историю о том, что видела в городе ранее в тот день.
К тому времени как мы вышли наружу, ночь уже опустилась на Бухту Полумесяца; прохладный воздух ласкал кожу, а далёкий шум океана манил меня тем волшебным образом, как делал это всегда.
— Мне нужно немного сбросить лишнее, — сказал я ей, бросив взгляд в её сторону, когда мы пошли по знакомой тропе. — Ничего серьёзного. Просто хочу сегодня чувствовать полную ясность.
— Только если мне разрешат посмотреть, — настояла она, хотя мы оба знали, что она смотрела всегда. Это завораживало её с самого начала; она наблюдала с тем же тихим благоговением, словно это было чем-то необыкновенным, а не тем, что когда-то казалось мне обыденностью.
Но сегодня у меня была причина позволить ей наблюдать чуть внимательнее.
Мы спустились к бухте, где прилив накатывал на берег медленными, размеренными толчками. Я вошёл в воду; мои щупальца скользнули под поверхность, пока магия начинала пробуждаться.
Я принялся медленно сбрасывать напряжение, отпуская накопившуюся за день тяжесть контролируемыми волнами. Серебристый и лазурный свет разлился по воде, изгибаясь и перетекая в текучие светящиеся узоры. Однако на этот раз я не позволил ему рассеяться. Вместо этого я удерживал его на месте, направляя и придавая форму с большей сосредоточенностью, чем когда-либо прежде, чтобы убедиться, что всё получится безупречно.
Свет сгущался, изгибаясь и сплетаясь в толще воды, пока я аккуратно преобразовывал его во что-то новое. Я уже чувствовал, как за моей спиной обостряется её внимание, пока она пыталась понять, что я делаю, когда я позволил сияющим нитям сложиться в очертания… нет, не в узоры.
В буквы.
Я не торопился, давая каждой букве закрепиться, позволяя магии двигаться с ювелирной точностью, пока послание, которое я выводил на воде, не стало совершенно очевидным — предназначенное для неё и только для неё.
Кара, ты выйдешь за меня замуж?
Я не стал сразу оборачиваться к ней лицом, потому что в этом не было нужды. Резкий вдох за моей спиной сказал мне обо всём, когда она шагнула в воду, проходя мимо меня и стремясь ближе, словно ей нужно было разглядеть вблизи созданное для неё послание.
Медленно я опустился на одно колено позади неё; мелководный прилив мягко омывал мои ноги, пока я лез в карман и доставал маленькую коробочку, которую носил с собой последнюю неделю. Я держал её ровно, даже когда нечто непривычное и тревожное сжалось в груди, когда волнение наконец настигло меня.
— Кара, — начал я, и она тут же обернулась; её глаза уже блестели в лунном свете от свежих слёз, катившихся по щекам. — Я знаю, что мы помолвлены уже шесть месяцев, но я хочу сделать всё как положено. Не ради совета. Не ради закона. — Мой взгляд встретился с её взглядом: — А ради нас.