Мысль о том, что я сделаю с Завьером, если он хоть раз попытается забрать её, прокручивалась в моей голове: мои щупальца сжимаются на его горле, наблюдая, как накатывает страх, чувствуя, как он разрастается, пока не поглотит его целиком. Вот только я не стал бы забирать его у него. Я не впитал бы ни единой крупицы. Я позволил бы страху тлеть под его кожей, гноиться до тех пор, пока свет в его глазах окончательно не угаснет. Я позаботился бы о том, чтобы он в точности узнал, каково это — быть беспомощным, неспособным бороться и неспособным даже сделать вдох.
Я прогнал этот образ прежде, чем он успел укорениться. Я знал, как легко мог сорваться, а прямо сейчас этот ублюдок не заслуживал ни малейшего места в моей голове, чтобы отравлять мои мысли, — только не тогда, когда я собирался к ней. К женщине, о которой было так легко заботиться, с такими умелыми руками, которая при этом оставалась совершенно безнадёжной в обращении с электроинструментом.
И хотя навыки домашнего мастера у неё так и не улучшились, за последний месяц в ней изменилось кое-что другое. Она всё так же бросала мне вызов, но теперь это ощущалось иначе. Напряжение в её плечах спало, а смех звучал свободнее, больше не казался вынужденным или настороженным. Раньше всегда казалось, будто ей необходимо смягчать всё сарказмом и остроумием, будто она должна переводить всё в шутку лишь для того, чтобы не пойти ко дну. Теперь я понимал, что это было её щитом, способом защитить себя, но теперь она была в безопасности со мной и больше не нуждалась в укрытии.
От мыслей меня отвлекла знакомая вспышка серебристых волос в дверном проёме. Мина, конечно же, уже вламывалась внутрь — ведь зачем стучать? Она никогда не стучала.
— К тебе посетитель, — практически пропела она, небрежно прислонившись к косяку моего кабинета со скрещёнными на груди руками и уже понимающим выражением лица.
— Я сейчас выйду, — ответил я, пытаясь скрыть улыбку в голосе. Я точно знал, кто пришёл, но мне не нужно было давать Мине лишний повод для подколок, хотя я и сомневался, что её это остановит.
— Ого, — протянула она с явной насмешкой в голосе, и я понял, что мои попытки провалились. — Это что, улыбка? Мне уже начинать печатать свадебные приглашения или ты продолжишь делать вид, будто не потерял от неё голову окончательно?
Я поднял на неё невозмутимый взгляд. Конечно же, она видела меня насквозь. С другой стороны, я не особо-то и преуспел в попытках скрыть, насколько сильно Кара влияла на меня с того самого первого дня, как переступила порог моего салона.
— Мина, — укоризненно произнёс я, но она лишь шире расплылась в улыбке.
— Я серьёзно, — продолжила она, отталкиваясь от дверного косяка и полностью заходя в комнату. — Мы хотим что-то скромное и для своих? Или приглашаем всю Бухту? Потому что мне кажется, народ определённо придёт посмотреть на свадьбу человека и оборотня.
Я рассказал Мине о человеческой природе Кары — вернее, Кара рассказала сама. Ей нужно было, чтобы знал ещё хоть кто-то, кто помог бы немного облегчить груз этой тайны, и я знал, что Мина идеально подходит для этого. Мине было плевать на подобные условности. Она видела личность прежде всего остального, видела, кто перед ней, а не что. И честно говоря, Каре нужно было больше таких людей, вообще больше друзей после стольких лет одиночества. А Мине… что ж, Мине для разнообразия нужен был новый собеседник. Возможно, это было своего рода эгоистичное облегчение с обеих сторон, но в итоге всё сложилось к лучшему для обеих.