Я понёс её к задней веранде, не размыкая наших губ, пока наконец не опустил её на пол лишь затем, чтобы развернуть лицом к крепким деревянным перилам с видом на залитый лунным светом пляж внизу.
Ещё одно щупальце скользнуло по её телу, прежде чем юркнуть под подол платья. Одним плавным движением оно подцепило её трусики и стянуло их вниз, оставив лежать у щиколоток, пока другое щупальце задрало юбку платья, обнажая её восхитительную наготу передо мной и прохладным ночным воздухом.
Я почувствовал, как мурашки бегут по её коже, пока мои щупальца двигались повсюду одновременно. Одно обвило её бедро, разводя ноги в стороны передо мной, пока другое начало медленное, дразнящее исследование. Плоский кончик с присосками чертил восхитительно медленный путь вверх по внутренней стороне бедра, выбивая из неё дрожь, и я чувствовал, как её наслаждение отдаётся эхом в моём собственном теле, словно замкнутый круг чистых ощущений.
Оно поднималось выше, дразня самые чувствительные места, но так и не давая ей того, в чём она нуждалась, пока она не начала всхлипывать и прижиматься бёдрами назад ко мне в безмолвной, отчаянной мольбе.
Наконец я позволил ему скользнуть между её ног, пока не нашёл клитор, и принялся медленно водить вокруг него кругами, слегка усиливая давление присосками и вырывая из её уст стон, прозвучавший музыкой для моих ушей.
Блять, я мог кончить от одних только её тихих звуков.
Я продолжал извлекать из неё всё новые прекрасные звуки, пока её руки отчаянно не вцепились в перила, и я видел, как побелели её костяшки. Её бёдра дёрнулись навстречу, и я понял, чего она хочет: моё щупальце изогнулось внутрь, легко соскальзывая в её уже насквозь мокрую киску, пока я всаживал его в неё, не давая времени привыкнуть. Мой маленький человек сказала, что хочет погрубее, — значит, именно это она и получит.
Я добавил второе, затем третье, и, блять, — она была настолько невероятно узкой, будто всё происходило в самый первый раз. Всё моё тело отозвалось; остальные щупальца дёргались и беспокойно извивались, словно все восемь жаждали оказаться внутри неё. Мой собственный член, зажатый в штанах, мучительно напрягся, ноя от желания. Я знал с абсолютной уверенностью: если я войду в неё прямо сейчас, я не доберусь до утренних клиентов. Я буду держать её прямо здесь, на этой веранде, вбиваясь в неё до самого восхода солнца, пока мы оба не лишимся сил стоять на ногах.
— Блять, детка, ты такая потрясающая, — прорычал я, склоняясь над ней и прижимаясь грудью к её спине. — Такая охуительно узкая и мокрая для меня. Ты этого хотела? Чтобы тебя раком трахали на виду у всех?
— Да, блять, ещё, пожалуйста, Октавиус, ещё!
Мои щупальца принялись двигаться в ней, словно поршни, задавая жестокий, беспощадный ритм. Ещё одно щупальце обвило её горло — недостаточно сильно, чтобы перекрыть воздух, но достаточно ощутимо, чтобы угроза оставалась реальной, если она не будет вести себя как следует, пока я продолжал её обрабатывать. Каждый толчок выбивал крик из её губ, а её тело качалось вперёд от силы ударов, пока перила веранды жалобно поскрипывали.