Выше голову. Плечи назад. Шаг за шагом.
2
.
Октавиус
К тому времени, как ушёл мой последний клиент по записи, я чувствовал себя опустошённым изнутри, но в то же время каким-то образом жутко перегруженным; тело разрывалось между истощением и острой необходимостью выплеснуть всё, что я впитал за сегодняшний рабочий день. Точнее, от непрерывного потока клиентов, прошедших за последние несколько часов чередой один за другим без передышки. Так накрывало всегда, когда я не рассчитывал силы, когда позволял приливу чужих тягот Бухты полумесяца накатывать бесконтрольно, надеясь, что смогу вынести всё это без последствий.
Спа-салон «Присоски и безмятежность» принимал больше всего посетителей ближе к вечеру, когда жители Бухты полумесяца словно дружно вспоминали, что жизнь у моря вовсе не даёт иммунитета от стресса. День начинался неторопливо, даже обманчиво спокойно — тишина почти убаюкала меня ложным ощущением расслабленности, прежде чем без всякого предупреждения разверзлись шлюзы. Клиенты шли один за другим, неся груз своих жизней так, будто деть его было больше некуда — кроме как сюда, в моё заведение.
Моей первой клиенткой была морская ведьма, которая принялась тереть виски в ту же секунду, как переступила порог, — вероятно, из-за того, что наварила слишком много зелий погоды за слишком короткий срок. К полудню приковылял русал: плечи свело узлами от таскания сетей сквозь утренние бурные течения, мышцы были туго натянуты от борьбы с приливами. А затем появились селки — не один, не два, а целых три, молчаливо проскользнувшие в мою дверь один за другим. Двое несли привычную ломоту и боль — те, что приходят после долгих заплывов и ещё более долгих дней, но третий… третий оказался чем-то совершенно иным.
Его скорбь цеплялась за него, едва прикрытая вежливыми словами о затёкшей спине и ноющей шее, но я почувствовал её в то же мгновение, как мои щупальца коснулись его кожи. Печаль залегала глубоко под поверхностью, без сопротивления перетекая в меня и оседая болью, не имевшей ничего общего с физической — она вся была о потере. Его партнёр недавно ушёл из жизни, и этому горю некуда было деться: оно застряло в каждой частичке бедного селки, внутри и снаружи, не имея иного выхода, кроме как… во мне.
Я знал, что был единственным во всей Бухте полумесяца, кто мог по-настоящему забрать у них такую боль. Пусть я и не был единственным оборотнем-осьминогом в городе, лишь я мог предложить подобную услугу, такое облегчение, даже если ради этого приходилось нести этот груз самому. Что бы ни приводило их ко мне в салон, в конечном счёте все они хотели одного и того же.
Облегчения.
Временной передышки от того, во что жизнь вонзила свои крючья и отказывалась отпускать.
Мои щупальца выполняли видимую работу, разминая мышцы и снимая напряжение, как в любом обычном массажном салоне, но они приходили ко мне вовсе не за этим. У сущности оборотня-осьминога были свои плюсы, и да, восемь дополнительных конечностей помогали, но именно то, на что эти конечности были способны под поверхностью, заставляло моё дело процветать.