— Это звучит ещё хуже.
— Это просто, — настаивала я. — Ты быстро всё схватишь, обещаю.
Он промолчал, что я предпочла счесть за согласие.
Я порылась в одном из ящиков, пока не нашла слегка потрёпанную колоду карт — края обмякли от долгой игры, но они были ещё достаточно целыми, чтобы сгодиться, — и перетасовала их с привычной ловкостью, успокоившей меня сильнее, чем я ожидала.
— Итак, — произнесла я, сдав нам обоим по две карты. — Мы сыграем в техасский холдем. Это самая простая версия и, честно говоря, самая весёлая.
— Дай определение слову «простая».
— Ты получаешь две карты, — сказала я, постучав по его картам. — Они твои. Никто другой их не видит. Затем мы выкладываем пять общих карт в центр, и ты собираешь лучшую комбинацию из пяти карт, какую сможешь, используя любое сочетание своих и общих.
Он взглянул на свои карты, затем снова на меня:
— И какова цель?
— Победить, ясен пень, — просто ответила я. — Лучшая комбинация забирает раунд.
— Дай определение слову «лучшая».
Я ухмыльнулась:
— Ладно, самая старшая — это роял-флеш, которого ты, скорее всего, никогда не соберёшь, так что не переживай. Затем стрит-флеш, каре, фулл-хаус, флеш, стрит, тройка, две пары, одна пара и старшая карта.
Он помолчал мгновение, после чего отчётливо вздохнул:
— Мне казалось, ты говорила, что это просто.
— Это и есть просто, — вступилась я. — Ты разберёшься. Доверься мне.
— Довериться тебе звучит как плохая идея.
— Возможно, — сказала я, и в этом была доля честности. Я перевернула три карты в центр, оценивая каждое число и масть. — Это флоп. Дальше мы делаем ставки.
— Чем?
Я замялась. Точно. Денег нет. Вот тебе и «обобрать его до нитки», чего, судя по его общему йогическому вайбу, всё равно было бы немного. Он наверняка жил в палатке на пляже, как заправский минималист.
— Полагаю, мы просто сыграем на интерес. Или ради удовольствия, если хочешь.
— Ценность подобных вещей мне неизвестна. — Его лицо оставалось стоическим, и я не могла понять, ненавидит ли он происходящее или у него просто чертовски хороший покерфейс.
— Ого, — пробормотала я. — Ты прямо душа компании на вечеринках, да?
— Я не хожу на вечеринки.
— Да, похоже на то, — рассмеялась я и продолжила объяснять правила, заполняя пробелы по ходу дела, и прежде чем я успела осознать, мы действительно заиграли. Или, точнее, играла я, а он учился.
Сперва он был осторожен, наблюдая за всем слишком пристально, словно пытался просчитать каждый возможный исход, прежде чем на что-то решиться. Он сбрасывал карты рано и часто, явно не доверяя тому, чего ещё не понимал.
— Знаешь, вообще-то, можно и рискнуть, — сказала я ему.
— Я предпочитаю не проигрывать.
— Покер так не работает. К тому же каждый раз, когда ты пасуешь, я, по сути, выигрываю, так что отрасти яйца и играй, — сказала я со смехом, качая головой, когда вскрыла свои карты. — Видишь? Пара восьмёрок. Ты мог бы побить это любой приличной комбинацией.
— У меня не было ничего приличного, — отозвался он, хотя в его тоне прорезалась лёгкая нотка — что-то чуть более заинтересованное. И у меня возникло предчувствие, что вся эта игра «на интерес» начинает значить для него больше, чем он хотел бы признать.