Ощущение было невероятным. Она была настолько целиком заполнена мной, завоёвана всеми возможными способами. Она была идеальным, извивающимся сосудом для моего наслаждения, и мысль о том, чтобы быть так глубоко внутри неё, владеть ею настолько безраздельно, была самым пьянящим чувством, которое я когда-либо знал.
Мои щупальца стянули с неё платье, подставив грудь холодному ночному воздуху, пока они скользили по её затвердевшим соскам, а присоски грубо оттягивали их, пока я продолжал вколачиваться в неё.
Она закричала так громко, что эхо разнеслось по бухте внизу, и, блять, я обожал эту женщину — каждую её черту. Она была моей, сука, только моей, и на этот раз я вошёл в неё ещё сильнее, чтобы она тоже это знала.
Я приподнял её, нуждаясь почувствовать жар её тела своей грудью, продолжая двигаться вместе с ней, пока её спина вплотную прижималась к моей груди, а она расставила ноги ещё шире, давая мне лучший угол, чтобы вбиваться в неё.
— Октавиус, я почти… — всхлипнула она срывающимся голосом.
— Кончай для меня, детка, — приказал я сдавленным голосом, чувствуя, что сам нахожусь на грани. Вид её, полностью разрушенной моими ласками, её тело, извивающееся у перил под лунным светом, — это было слишком.
— О да, да! — закричала она, и я почувствовал через нашу связь не просто поток её эмоций, но и физическую волну её сладкой разрядки, омывающей мой член и щупальца.
Низкий рык зазвучал у меня в груди, когда моя собственная разрядка накрыла меня подобно приливной волне. Я выскользнул как раз вовремя: мой член пульсировал, пока горячая, чернильная сперма брызгала на идеальный изгиб её ягодиц, стекая туда, где мои щупальца всё ещё оставались внутри неё.
Когда последняя дрожь сотрясла моё тело, я полностью извлёк из неё щупальца; ноги казались готовыми подогнуться — пока они и впрямь не подкосились, и я не рухнул на колени позади неё.
Оказавшись внизу, я воспользовался моментом: подался вперёд, пока пальцы нащупывали следы сотворённого мной безумия. Я размазал их по её коже, помечая её всем собой, пока мой язык скользил между её ног. Я развёл её ягодицы руками, и мой язык погрузился между ними, чтобы вкусить её — вкусить нас. Я вылизал её начисто, прежде чем перейти к её набухшей, чувствительной киске. Распластав язык, я провёл им по её складкам, собирая соки, а затем принялся кружить вокруг клитора.
Её тело одеревенело, когда придушенный вскрик сорвался с её губ: очередной оргазм обрушился на неё, пока её бёдра дрожали в моих руках. Я поднялся на ноги и повернул её к себе лицом, прижимая вплотную к груди и желая разделить с ней каждую крупицу этого чувства. Я держал её так, пока напряжение наконец не покинуло её тело и она не обмякла, обессиленная, в моих объятиях, тяжело дыша мне в грудь.
— Ох, блять, — выдохнула она. — Не думаю, что мой вибратор был бы на такое способен.
— Да уж, — рассмеялся я, всё ещё тяжело дыша и отходя от собственного кайфа. — В этом и был твой план с самого начала, да? Заставить меня приревновать, чтобы я остался?
Она одарила меня озорной улыбкой: