Пролог
Неизвестно кто, неизвестно где, и неизвестно когда.
Я стоял в кромешной тьме — вне пространства, вне времени, хотя даже этого не мог определить наверняка. «Стоял», «тьма», «пространство» — всё это были привычные слова для чего-то, чему я не знал названия.
Передо мной был Порог. Порог смерти? Нет. Порог небытия? Тоже не то. Ближе всего подходило название «Граница Отсутствия». Отсутствия именно с большой буквы, хотя я не знал почему. Поначалу казалось, что за той чертой не должно остаться ничего. Даже самого «ничего».
Я не видел границы. Не было ни черты, ни стены, ни изменения в темноте — ни единого признака, что следующий шаг хоть чем-то отличается от предыдущего. И всё же я точно знал, что она там, всего в одном шаге.
Единственный свет шёл снизу. Из-под моих ног во все стороны текли бронзовые символы — строки, знаки, возможно, слова на языке, которого я не знал. Они возникали один за другим и уходили во тьму, исчезая где-то за пределами видимости. Я называл их символами только потому, что в собственном опыте не находил ничего более подходящего.
Хотя «видимостью» это тоже было трудно назвать. Я их видел и одновременно не видел, ощущал, но не телом. Каким-то образом воспринимал их форму, движение, направление и ещё что-то, чему не мог подобрать названия. Словно у меня появился новый орган чувств, которым я никогда прежде не пользовался и потому даже не понимал, что именно он мне сообщает. Наверное, и это сравнение было неправильным, но в одном я не сомневался — символы исходили из меня.
Пришла нелепая мысль, будто я стою на огромной бесконечной газете, которая сама печатается у меня под ногами. Сравнение было глупым, почти смешным, но ничего лучше я придумать не мог.
И ещё я знал, что эти символы — я сам. Не просто рассказ обо мне. В них было моё тело, моя память, всё, что со мной случилось. Возможно, вообще всё моё существование — от первого удара сердца ещё в утробе матери до последнего мгновения жизни. Я не мог прочитать ни одного знака и даже не был уверен, что слово «прочитать» здесь вообще имело смысл, но почему-то знал, что в них заключено.
И знал ещё кое-что. Где-то там, куда уходили бронзовые строки, меня уже искали ОНИ.
«Где-то» было таким же условным словом, как всё остальное. Я не видел ИХ, не слышал, не ощущал так, как можно почувствовать человека за спиной или зверя в зарослях. Не мог определить, далеко ОНИ или близко. Да и существовало ли здесь вообще «далеко»? Охотники? Хищники? Наверное, нет. Просто ближайшие знакомые слова.
Я понимал только, что ОНИ уже заметили этот поток и теперь двигались по нему ко мне — если то, что ОНИ делали, вообще можно было назвать движением.
Спрятаться было невозможно. Сменить место, одежду, имя, лицо, веру, убеждения — всё это здесь не имело никакого значения. Бронзовые символы не рассказывали о том, кем я себя считал или каким меня видели другие. В них было что-то глубже. Основа? Код? Душа? Каждое слово казалось подходящим ровно до тех пор, пока я не пытался вдуматься в него.
Символы продолжали течь из-под ног, унося во тьму это что-то — меня самого. Там, за пределами того, что я мог воспринимать, ОНИ получали этот поток. Мне было не скрыться.