Он помолчал.
— Как я там оказался — понятия не имею.
Шутки в голосе больше не было.
Я посмотрела на его брюки, рукава, ссадины на руках. К ткани прилипли листья, колени были в грязи.
Юрий Моисеевич заметил мой взгляд.
— Если вы спрашиваете, был ли у меня более умный план, то нет.
Я чуть ослабила хватку.
— А по дороге хоть что-нибудь попалось? Другие люди, обломки? Может, вода?
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Обломков не видел. Людей тоже. Земля местами влажная, листья мокрые. Но нормальной воды не нашёл. Со следами ещё хуже. Я всю жизнь матрасами занимался, а не охотой. Свои следы там оставил точно. Чужие мог пройти и не понять.
Он не пытался додумывать то, чего не видел.
Это мне понравилось.
— Здесь ещё человек, — сказала я. — Владимир. Ушёл на разведку вдоль берега.
— Случайный попутчик?
Я помолчала.
— Он помог мне выбраться через риф.
Юрий Моисеевич посмотрел на ногу.
— Тогда вовремя вам попался.
Сказал уже без поддёвки.
Он осторожно опустил сумку между коленями и открыл.
— Давайте посмотрим, что у меня вообще осталось.
Первой достал литровую пластиковую бутылку. На дне плескалось совсем немного воды.
От одного её вида во рту стало ещё суше.
Я заставила себя не тянуться за бутылкой.
Юрий Моисеевич посмотрел на воду, потом на меня. Сделал маленький глоток. Ещё один, меньше. Закрутил крышку, подержал бутылку в руке и протянул.
— Пейте.
— Вам самому вода нужна.
— Мне самому сейчас много чего нужно. Вы пейте, пейте.
Я взяла бутылку, спорить не хотелось.
Вода была тёплая, с привкусом пластика. Первый глоток сделала слишком быстро. Второй тоже.
На третьем заставила себя остановиться.
Вернула.
Юрий Моисеевич оценил остаток, тяжело вздохнул и убрал бутылку.
— Спасибо.
— Вот и хорошо. Пустую не выбрасываем. Здесь она уже имущество.
Потом начал доставать остальное.
Из сумки появились тканевый платок, маленькая коробочка таблеток, запасные очки в жёстком футляре, неполная упаковка галет, блокнот с ручкой и папка с документами. Из бокового кармана Юрий Моисеевич достал кошелёк, а следом — телефон с кабелем. Попробовал включить его, но через несколько секунд оставил эту затею.
— Промок, — с сожалением констатировал Юрий Моисеевич.
Он убрал телефон обратно.
На галетах мой взгляд задержался дольше, чем хотелось бы.
Юрий Моисеевич это заметил и сначала посмотрел, сколько их осталось.
— Не бог весть какая еда. Пока оставим. Владимир вернётся — посмотрим, что он нашёл, и решим.
Последним Юрий Моисеевич достал складной нож.
Нож был небольшой и самый обычный, но лезвие осталось целым и острым.
Я посмотрела на нож, потом на ногу. Юрий Моисеевич проследил за взглядом.
— Перевязать хотите?
— Да, эта повязка ослабла. Ткань есть?
Он поднял платок.
— Есть вот это. Стерильностью там не пахнет.
— Сейчас и операционной нет.
— Тоже верно.
Он протянул мне платок, а сложенный нож положил на корень между нами. Я это отметила.
Я взяла нож. Раскрыть получилось не сразу: пальцы дрожали, ноготь соскальзывал с выемки.
Юрий Моисеевич чуть подался вперёд, но остановился и не полез помогать. Хорошо.