Я уставилась на него.
Владимир подошёл ближе.
Сюртук был грязный, мокрый, рукава подвёрнуты. Чемодан катить по песку он не пытался — просто нёс за ручку.
Камень выглядел тяжёлым. Зачем Владимир тащил его обратно, я пока не понимала.
У тени Владимир остановился.
Взгляд сразу прошёл по мне, новой повязке, бутылке возле корня.
Потом он увидел Юрия Моисеевича.
— Добрый день.
Юрий Моисеевич поднялся.
С кряхтением, но вполне достойно. Одёрнул пиджак и протянул руку.
— Юрий Моисеевич.
Владимир поставил чемодан.
— Владимир.
Они коротко пожали руки.
Юрий Моисеевич успел осмотреть сюртук, чемодан, камень и разбитую ладонь.
Владимир тем временем скользнул взглядом по его сумке, бутылке, моей новой повязке и ножу возле корня.
— Скажите, Владимир, — Юрий Моисеевич кивнул на сюртук, — это находка или новая форма одежды для потерпевших кораблекрушение?
Владимир посмотрел на себя.
— От солнца.
— А. Тогда никаких вопросов.
Юрий Моисеевич ещё раз посмотрел на красное пятно.
— Хотя один всё-таки есть. Красное — кровь?
— Вино.
— Уже лучше.
Владимир ничего не ответил.
Положил плоский камень рядом с чемоданом и сел на корень.
Я посмотрела на его руки и лицо.
Свежей крови я не увидела, и это уже было хорошо.
— Как сходил?
— Воду не нашёл. Зато есть следы. Два человека прошли по пляжу и ушли в лес.
Начал с воды — именно о ней я думала перед сном, — а потом заметил повязку.
— Ногу перевязали?
— Да. Юрий Моисеевич дал платок. И немного воды.
Владимир посмотрел на него.
— Хорошо.
— Воды там было несколько глотков, — сказал Юрий Моисеевич.
Владимир кивнул и снова повернулся к нам.
— Я по следам немного прошёл. На песке всё было понятно, а вот в лесу дело обстояло иначе. Метров через пятнадцать уже начал скорее угадывать, куда они двигались.
— Значит, прошли недавно, — сказал Юрий Моисеевич.
— Не факт. Вроде не очень давно, но точнее не скажу.
— Ты их звал? — спросила я.
— Покричал, конечно, но никто не ответил. В лесу на голос надежды нет. Пока выбирался, чуть не охрип, а толку никакого.
Владимир немного помолчал.
— Меня, честно говоря, больше взволновал треск. Похожий я слышал перед крушением.
Юрий Моисеевич сразу посмотрел на него.
— А я подумал, что мне показалось. Уже даже сомневаться начал.
— А я не слышала.
Похоже, проспала. У меня неприятно сжалось внутри. В памяти сразу всплыли металл, крики и палуба, уходившая из-под ног.
— Я так и не понял, откуда он шёл. Сначала показалось, что сбоку, со стороны берега, потом уже не был уверен. И на дерево не похоже. Звук тяжёлый, будто ломается что-то большое.
Юрий Моисеевич кивнул.
— У меня то же самое. Громко, а направления нет.
На этот раз он говорил совсем без улыбки.
— Может, обвал? Или дерево? — спросила я.
— Обвал — может быть. На дерево не очень похоже, но исключать не буду.
Я посмотрела на Владимира.
— Когда мы пойдём искать людей по следам?
— После того как найдём воду. Место я запомнил. Но если сейчас полезу глубже, через несколько минут опять потеряю след и просто уйду в лес без воды и без направления. Сначала найдём, чем утолить жажду. Потом вернёмся.