– У немцев в Верхнем Гарце всю работу выполняет вода. О, Антон, это надо видеть! В старых шахтах, из которых выбрана вся руда, накапливается вода, стекающая с вершин. Потом воду выпускают из шахт и прудов по каналам, и она вертит колёса. Одни колёса поднимают руду из шахт и откачивают воду. Другие двигают меха в плавильных печах. Промыть руду, истолочь руду, привести в действие кузнечный молот – везде и всюду применяется сила воды.
Антон вспомнил средневековую Фландрию с ветряными мельницами. Они не только мололи муку, но всё же такого производственного комплекса он не видел. И это ещё до изобретения пара!
Спросил грека, пытался ли он устроить такую же промышленность в России.
– Будет очень непросто, – сказал тот. – В немецких землях – в Саксонии, в Верхнем Гарце – есть различные руды, есть горные реки, но главное, много рабочих рук. И всё в одном месте. Россия – очень большая страна. Там, где веками добывают руду, текут только равнинные реки. Руда и горные реки есть на Урале. Но там мало людей. А в Забайкалье их ещё меньше. Если есть рабочие, всегда можно рыть новые шахты и каналы от сборников воды к водяным колёсам, строить запруды. В немецких землях шахты и заводы работают круглый год, а здесь только пять-шесть месяцев. Зимой мастера будут охотиться на соболей, а я поеду торговать в Китай. Жаль, что серебро нашли так далеко от Москвы или Нижнего Новгорода. Там не столь морозно и есть кому работать.
Из разговора с мастером Антон понял, что на заводе работают только по найму. Выходит, сибирской каторги пока ещё не существует.
* * *
Антошка не обратил особого внимания на слова воеводы о том, что путь неблизкий. Думал, нерчинское серебро добывают неподалёку от Нерчинска. Но путь верхом затянулся на три дня, и одеяло пригодилось. Первый раз ночевали в небольшой станице на пять дворов – нашёл место в углу сарая, выспался крепко.
К вечеру второго дня пейзаж изменился, будто въехали в другую страну. Леса почти не было, пологие холмы перешли в обрывистые горы. Река Аргунь текла в настоящем ущелье. Грек Левандиан вздыхал: если бы рядом была руда, можно было бы поставить плотину.
Однажды проехали длинным каньоном, от одной стены до другой пять-шесть шагов. Воевода помрачнел: этой дорогой придётся везти серебро и свинец на телегах после выплавки. Писарь Стёпка написал указ окрестным казакам расчистить проход от крупных камней. Антошка порадовался, что его не заставляют работать полевым секретарём.
В этом краю голых, неприветливых гор попадались симпатичные плато с рощицами и лугами. На одной из таких площадок был хутор, или, как говорили в этих краях, зимовье. По сути, небольшое укрепление: между избами и сараями стена из заострённых брёвен. Как объяснили Антошке, в таком зимовье десяток казаков-промысловиков вполне могли отбиться от сотни туземцев.
Но в зимовье жили не промысловики, а семья пашенных крестьян. В долине, закрытой от ветров, рожь поднималась гуще, чем вблизи Нерчинска. Паслись коровы, уже немного отъевшиеся после бескормицы ранней весны. Даже зеленели несколько яблонь. Их Антошка прежде в Забайкалье не видел.