– На Руси узнали про Сибирскую землю не век назад, а веков пять или ещё раньше. Когда не было Московского царства, до Камня – Уральских гор доходили новгородцы. Тогда сказы сказывали, будто живут в горах люди, не могут выйти из-за стены каменной. В стене малые оконца, если передать туда железный топор, за него дадут меха. Про окно в горе – сказка, а купцы и вправду торговали с народами на Урале и за Уралом.
Алёша продолжал рассказывать о том, как Великий Новгород признал власть Московского великого князя со всеми своими границами, от западной, с немцами, до восточной, с народами, что вместо хлеба питаются мясом и рыбой, а вместо денег расплачиваются мехами. Звучали красивые, незнакомые имена: Югорская земля, Обдорская земля, Пелымское княжество, Кодское княжество. Великий князь посылает войска в Предуралье и за Урал. Княжества присягают ему, и, хотя московский Великий князь ещё не царь, он уже называет себя Великим князем Югорским.
Проходит век. Царьки Сибирского ханства, Едигер и Бекбулат, признают себя вассалами московского царя, а тот отныне именует себя «всея земли Сибирской повелителем». Но из далёких южных краёв приходит с войском воинственный хан Кучум и предъявляет права на Сибирское царство. Его воины – прямые потомки батыров Тимура сибирякам, отвыкших от больших войн, не справиться с конными стрелками в кольчугах. Едигер и Бекбулат убиты, сибирские народы от южного Урала до Барабинских степей[15] платят дань Кучуму. Россия утомлена Ливонской войной, крымский хан сжёг Москву. Кучум разрешает своим мурзам ограбить племя манси – данников русского царя и напасть на владения купцов Строгановых. Для защиты своих селений и солевых варниц Строгановы нанимают донского казака Ермака с отрядом таких же казаков, беглых крестьян, пленных литвинов. Очередное нападение Кучума отбито, Ермак отплывает в поход. Впереди неизведанные воды и земли, позади – царский гнев: ведь поход начат без разрешения Москвы. Вернуться без победы нельзя.
Антошка так заслушался голосом Алёши, что сначала услышал удивлённые возгласы и лишь потом увидел луч жёлтого света, упёршийся в стену, и объёмные картинки. Через горный пологий хребет идут люди, перекатывая ладьи-струги по брёвнам, несут на плечах ружья, мешки и бочонки. Потом эти струги опускают на воду. По реке медленно плывут ладьи с небольшой пушкой на носу. Воины вглядываются в даль, а тот, кто впереди, щупает дно шестом. Норов реки и название неизвестны. А это ведь не просто экспедиция, это война.
Понятно, в чём дело. Голос Алёши показал Антону древний поход Ермака, а хронокомпас отреагировал и выдал картинку. Потом луч погас, но картинка осталась.
Протопоп Данила перекрестился, негромко сказал: «Да воскреснет Бог…» Все, кроме посла и свиты, перекрестились тоже. Посол дёрнулся, но не расплескал вино. Другие китайцы тоже вели себя спокойно. Верно, у них уже были какие-нибудь старинные волшебные фонари, и внезапно показанный 3D-фильм удивил их лишь неожиданным техническим решением.
Русские смотрели на воеводу. Антошка тоже видел его взгляд. Видел с трудом скрываемый испуг человека тех времён, когда ещё не было даже самой примитивной фотографии.