Мысленно застонала, не представляя, как буду отбиваться от чудища, если все-таки он начнет настаивать на своем праве первой ночи.
Пусть считает, что все законно, раз он мне, типа, супруг, но я-то думаю по-другому. По моему мнению, дракон мне никто и звать его…
А кстати, как его имя-то? Вроде называли его в храме и потом в зале, но у меня от волнения все из головы напрочь выветрилось.
Надо не забыть спросить потом. Когда договорюсь, что спим мы порознь.
— Миледи, все готово, — горничные отступили, открыв обзор на мое отражение в зеркале.
Ну что же, опять хороша: волосы красивыми локонами лежат по плечам, тело соблазнительно облегает изящный пеньюар. Глаза блестят, щеки горят лихорадочным румянцем. Знал бы кто, что это не от радости, а от страха!
— Госпожа, — осторожно шепнула мне одна из горничных, светленькая, тоненькая, с огромными серыми глазищами, — когда ваш супруг придет в покои, вам надлежит присесть в низком реверансе. Опустить глаза и произнести: «Мой господин, я в твоей власти». Это положенный всем женам королей ритуал. Если его не выполнить, могут быть… проблемы.
Я внимательно вгляделась в лицо девушки, а ведь она не первый раз подсказывает мне, что нужно делать. Возьму ее на заметку, союзники мне пригодятся.
— Как тебя зовут?
— Марика, миледи.
— Спасибо, Марика. Я ценю твою помощь, — шепнула, чтобы остальные не слышали.
— Мы оставляем вас, госпожа, время, отведенное Его Величеством, вышло. Сладкой ночи, — пробормотала радостно порозовевшая девчушка, и через минуту я осталась в комнате одна.
Вернее, с Гавом, который материализовался на кровати, стоило двери закрыться за горничными.
— Что, готова к слиянию с драконом? — поинтересовался котейка насмешливо.
— Издеваешься? — я недоверчиво покосилась на его довольную мордаху. Что-то, мне кажется, он за то время, что я на пиру была, успел подрасти. Уже не двухмесячный, а будто месяца на четыре выглядит. Магически ускоренный рост?
— А что так-то, Марья? Король молод, красив, мускулист. Говорят, в любви неутомим, и знает, как женщине удовольствие доставить. Не зря придворные дамы почти в очередь стоят, чтобы в его постели оказаться. Отлюбит тебя, Марья, как надо. Еще спасибо скажешь, — философским тоном принялся рассуждать котяра.
— Фу-у, — поморщилась я. — Что за пошлости? «Отлюбит»… «спасибо скажешь»… Шиш ему, я уже сказала. Я по любви хочу, а не по обязаловке. Тем более, не силком.
— Не нравится, что ли, тебе наше величество, Марья?! — театрально изумился котяра. Плохой он актер, однако.
— Не нравится. Лучше подскажи, что мне делать, чтобы на драконье брачное ложе не попасть?
— Что-что, убегать, вот что, — Гав широко зевнул, прикрыл глаза и сделал вид, что спит.
А я принялась носиться по комнате, причитая и заламывая руки, не хуже актрисы захудалого театра, пытаясь сообразить, куда и как мне убегать…
15
— Что делать?! — опять заскулила я.
Гав фыркнул:
— Отдаться королю.
— Сам отдавайся!
— Тогда решай проблему, — он тяжко вздохнул и прикрыл глаза. Типа спит, когда у меня тут вопрос жизни и чести девичьей!