Единственная проблема состояла в том, что это преступление было совершено тридцать лет назад, когда Ричард Мэллори, прыщавый девятнадцатилетний подросток, ждал призыва в армию. Он ворвался в знакомый дом, в котором бывал, работая курьером и доставляя напитки, и набросился на жившую там женщину, но, как только она оказала сопротивление, сразу же убежал. Мэллори действительно проходил лечение и отбывал заключение в психиатрическом отделении тюрьмы Мэриленда. Он признавался, что у него возникает непреодолимое желание совершать действия сексуального характера по отношению к женщинам – это еще не изнасилование, но могло дойти и до него. Ричарда выпустили через четыре года, но еще десять лет, до 1968-го, он числился как «правонарушитель с психическими отклонениями». (Наверное, поэтому Чеслер ошибочно считала, что его посадили на десять лет.)
Мэллори довольно рано осознал, что у него есть проблемы, и пытался самостоятельно с ними справиться. Он даже уволился с работы курьером, опасаясь своих неуместных сексуальных порывов, которые испытывал по отношению к клиенткам. За те тридцать лет, что прошли после освобождения, Мэллори не совершил ни единого правонарушения и, судя по всему, научился перенаправлять сексуальное желание на подружек и проституток. В своем районе Мэллори больше двадцати лет регулярно пользовался услугами проституток, многие знали его по имени. Ни одна из них ни разу не сообщала о насилии с его стороны – ни до, ни после убийства. Все это, конечно, не делает его добропорядочным гражданином и достойным человеком, зато заставляет усомниться в правдивости показаний Уорнос, обвинившей Мэллори в жестоком анальном изнасиловании.
В ответ на апелляцию Эйлин Уорнос судья постановил, что информация о криминальном прошлом Мэллори не влияет на оценку обоснованности заявления ее защиты об изнасиловании, да и в любом случае ее не приняли бы во внимание, поскольку Мэллори нарушил закон только один раз и так давно, что нет никаких оснований оценивать его поведение сейчас, исходя из этого факта.
* * *
От заседания к заседанию Эйлин Уорнос становилась все агрессивнее; когда ее признали виновной, она кричала суду присяжных: «Чтоб вас всех изнасиловали! Пидоры американские!» Неудивительно, что энтузиазм феминисток, защищавших ее, начал угасать. Чеслер так подытожила происходящее: «Ее пули были нацелены в то молчание, которым окружено насилие по отношению к проституированным женщинам, к женщинам, оказывающим сопротивление; молчание о том, что с ними происходит, когда они начинают бороться» [157]. А потом Чеслер переключилась на другую горячую тему.[26]
«В день убийства…» Что стало последней каплей?
Можно допустить, что произошло нечто среднее между тем сценарием, который рисовало обвинение, и тем, как все преподнесла Уорнос. Эйлин очень легко выходила из себя, а у Мэллори, как известно, была своя паранойя, которую алкоголь только усиливал. Возможно, это вообще было что-то на животном уровне – когда сам запах страха вызывает агрессию. Может, Эйлин уловила от Ричарда некий пугающий сигнал, поверила, что он собирается напасть на нее, и отреагировала по-своему. А может, он просто сказал что-то такое, из-за чего Уорнос вскипела, как это с ней часто бывало в общении со многими людьми. Они могли начать драться, как и описывала Уорнос в показаниях, и в запале она его застрелила. Или, может быть, он действительно ее изнасиловал, как она показала на суде год спустя. Все возможно. В какой-то период своей жизни Мэллори был на это способен, может быть, в ту роковую ночь прошлое вернулось. Могло быть и так.