— Помню, — шмыгнул носом Сенька.
— Хорошо, — кивнул я. — Так вот, Сенька, твоя задача — выяснить, когда этот торговый дом открываться планирует. И каким товаром там будут торговать. А заодно, вам вместе с Виткой задание — проследить, кто в этом торговом доме крутится. Сколько человек, кто входит, кто выходит. Ясно?
— Ясно, — кивнул Сенька.
— А я? — спросил Федька.
— А с тобой мы завтра утром у колонки встретимся, я еще раз задание напомню, — усмехнулся я. — А то как бы вам балаган все из мозгов не выветрил. Всем все понятно?
Все четверо одновременно кивнули, стукнувшись макушками.
— А вот теперь айда в этот ваш балаган, — громко заявил я.
Пустырь за соляными складами преобразился. На месте давно сгоревших деревянных построек раскинулся павильон из рогожки, на стенах которого были грубо намалеваны русалки с весьма внушительными формами. Завидев их, парни взялись хихикать и подталкивать локтями друг друга. Было слышно, как шарманка играет нечто среднее между «Камаринской» и кафешантанным канканом. В воздухе пахло волглой землей, конским навозом, прогорклым маслом от факелов и приторным леденцовым чадом.
Под аркой из цветных флажков возвышался громадного роста тип с уродливым шрамом на половину лица. Одет он был в черный потертый фрак, расшитую блестками манишку и высокий косоватый цилиндр.
— За нас пятерых, — сказал я, вручив ему пятнадцать копеек.
— Вести себя чинно и благородно, — пробасил он. — На сцене скоро начнется представление «Ужасы и грехи мира»! Ежели желаете, чтобы ученая свинья предсказала вам судьбу, пожалуйте в красный шатер. А когда стемнеет, начнется главная программа!
Тот оскалился в зверской улыбке и с шутовским видом взмахнул руками. Добро пожаловать, мол.
Внутри ограды не сказать, чтобы было очень уж многолюдно, однако народ все же имелся. Мастеровые в поддевках с рожами красными, словно распаренными после бани. Подгулявшие приказчики. Солдаты из местного гарнизона. Встречались и дамы в низко надвинутых платках, так что лиц не разглядеть. Но судя по изяществу туфелек и шелковому шелесту нижних юбок, дамочки были из весьма обеспеченных семей.
— Давайте на ученую свинью посмотрим! — потянул нас в сторону красного шатра Витька.
Но в этот момент со сцены раздался истошный вопль конферансье, одетого во фрак явно с чужого плеча и рыжий парик.
— Почтеннейшая публика, прошу вашего внимания! Объявляется номер знаменитой босоножки мадемуазель Клеопатры, похищенной пиратами у персидского шаха!
— Ооооо! — и парни разом ломанулись к сцене. На которой показалась барышня лет двадцати пяти, с усталым лицом, плотно замазанным гримом и ярко подведенными глазами. Одета она была в шелковые шальвары и лиф, расшитый стеклярусом. Весьма фривольно по этим временам, прямо скажем. Скорее всего, для парней такое зрелище — верх неприличия.
Оставаться здесь на все представление я не собирался. Достаточно было и того, что я здесь появился, смогу в случае чего описать, что здесь творилось. И меня здесь видели другие люди. Сегодня мне еще нужно вернуться в Земскую больницу, чтобы узнать результат операции. И взять у идейного молодого доктора справку о том, что Александр Сергеевич не в состоянии самостоятельно явиться в суд.