— И что будет дальше? — спросил я. — Отдадите лавку мошенникам?
— Много ты понимаешь, — губы Кузнецова скривились, будто он собирался снисходительно усмехнуться, но получилась гримаса горечи. И дальше его речь зазвучала так, словно он повторял чужие слова. — Долги отдавать — это дело купеческой чести. Ежели я на сговор бы этот с твоим Александром Сергеевичем согласился, то что потом обо мне говорить станут? Мол, Константин Егорович наш, вместо того, чтобы по векселям платить, к судейским бежит, неча с ним дело иметь. Спасибо добрым людям, растолковали, а то я чуть было слабину не дал.
— Это и есть ваш план, Констанин Егорович? — спросил я.
— Ты в мои планы не лезь! — огрызнулся Кузнецов. — Я, малец, купеческую науку с пеленок впитывал, думаешь, лавку эту отдам и все, в батраки подамся? Нет, брат, не на того напали! У меня уже все на мази! С долгом расплачусь, и больше за стол не сяду! Ни-ни! Лавки не будет, но голова-то при мне останется! И дельце уже присмотрел по себе. У помещика одного есть дубовая роща выше по течению. Отличный строевой лес. Вот только нет денег её свести и перегнать плотами. Вот мы и сговорились, что он дает лес и грамоту на вырубку, а я нахожу артель плотовщиков, лес перегоняется на юг, где лесная биржа дает за него большие деньги. Прибыль пополам. Только вот артели задаток надо внести…
Глаза Кузнецова заблестели азартом, он словно забыл, с кем разговаривает.
Дверь внутренней части дома приоткрылась, оттуда высунулось испуганное лицо экономки.
— Константин Егорович, а серебро-то матушкино столовое куда подевалось? — спросила она.
Кузнецов дернулся, будто от удара и хлестнул женщину злобным взглядом.
Та немедленно исчезла.
Картинка сложилась полностью. Кузнецов не просто жертва «кукловодов», который один раз попался на долговой крючок. Он состояние своих предков начал разбазаривать еще до появления этой шайки в городе. Может быть, те самые «добрые люди», которы напели ему про купеческую честь, его припугнули оставив свежий синяк, а может и нет.
Главное о себе он выдал, хотя и не собирался.
Но мои догадки на суде в качестве улики не предъявишь.
Зато они точно есть в документах у Ведерниковой.
— Что ж, удачи вам в новом деле, — сказал я. — Я выиграю и без нашей договоренности.
От автора:
Вчера я читал лекции о фотосинтезе. Сегодня пытаюсь не стать удобрением для хищного цветка. 78-летний ботаник в теле юноши в мире, где выживает сильнейший.https://author.today/reader/518180/4898084
Глава 16
— Доказательства несостоятельности, вы сказали? — нахмурилась вдова.
— Верно, — кивнул я. — Вы изучали шнуровые и вексельные книги вашего покойного мужа. Но дело было общим. А значит туда должны были попасть и действия Кузнецова тоже. Что-то такое, что докажет его импульсивность и… и недалекость. Как купца. Понимаете, о чем я?
— Что-то вроде той истории с канарейками? — спросила вдова.
— Канарейками? — переспросил я.
— Это еще в прошлом году дело было, — сказала она. — Понимаете, обычно в Астрахань ездил Иван Трофимович, а тогда он крышу чинил, да упал. Ногу сломал. Вот Кузнецов вместо него и поехал. А потом телеграмма приходит. Мол, Константин Егорыч вместо воблы и осетрины вагон певчих канареек купил. Мол, на них барыш втрое больше. Сейчас, подождите, сохранилась же телеграмма-то эта!