— Тебя они не заметили? — спросил я.
— Неа, — мотнул головой Сенька. — Схватили еще по ящику и на склад ушли. А я вылез из-под телеги, и только меня и видели!
— А что с открытием торгового дома? — уточнил я.
— Да ничего, — насупился Сенька. — Никто толком сказать не может. Скоро, мол. Но насчет точного дня — молчок.
— Хорошо, Сенька, — кивнул я и вложил монету в его потную ладошку. Посмотрел на всех разом. — А насчет тараканов… То во время тренировок их надо хорошо кормить и держать в тепле. И для бегов выбирать не только тех, кто быстрее всех бегает, а тех, кто науку лучше всех усвоит.
Перед тем, как вернуться обратно в контору, я заглянул на кухню к Пелагее, чтобы получить свою миску щей с хлебной горбушкой. И только после этого вернулся в контору.
— Ты где был⁈ — тут же напустился на меня Павел. — Мне из-за тебя Сергей Аполлонович голову снимет!
— Обедать ходил, — обезоруживающе улыбнулся я и невинно похлопал глазами.
Павел подозрительно посмотрел на мои ноги. Я тоже опустил глаза. Ну да, сапоги были в свежей грязи. Я молча поднял голову и пожал плечами. Мол, как хочешь, Павел. Можешь наябедничать, что я сбежал у тебя из-под носа, а можешь промолчать, и тогда втык не получишь.
Павел поджал губы и предсказуемо выбрал второе.
Я сел на свое место. Теперь оставалось самое сложное — просто ждать. Ждать, когда принесут повестку. Я принял безмятежный вид и занялся текущими делами конторы, которых всегда было достаточно. Разобрал сложенные в беспорядке старые дела, сложил их в архивные папки. Навел порядок на полке с вскрытой корреспонденцией. Сверил регистрацию, разложил по соответствующим папкам. Посмотрел на чернильницу и подумал, не составить ли несколько черновиков разных документов.
Где-то посреди всех моих рабочих дел в контору из своего кабинета спустился Сергей Аполлонович. Ни слова мне не сказал, даже не смотрел в мою сторону.
Напряжение в конторе повисло такое, что аж в ушах звенело.
И как раз в этот момент тренькнул колокольчик над дверью, впуская в контору пожилого почтальона с вызывающе торчащей козлиной бородкой.
— Голенев Аркадий Ильич кто будет? — спросил он, по-орлиному оглядывая контору, спросил он. Задержался почему-то на Павле.
— Я Голенев Аркадий, — я шагнул вперед.
— Пожалуйте принять повесточку! — произнес почтальон. — И распишитесь мне вот туточки…
— Постойте, что еще за повестка? — нарушил свое молчание Сергей Аполлонович, шагнул вперед и попытался выхватить бумагу из рук почтальона. Но тот оказался ловчее, отдернул руку и спрятал ее за спиной.
— Пожалуйте сначала роспись поставить! — строго сказал он.
— Вы не можете вручать ему повестку в обход опекуна! — воскликнул Сергей Аполлонович.
— Вот вы шустрый-то какой! — сварливо проговорил почтарсткий. — Вы что ли будете опекун евоный?
— Да, я опекун! — раздраженно бросил Сергей Аполлонович.
— Документик ваш попрошу, — въедливо потребовал почтарский. — Знать мне положено, кому я бумагу фициальную вручаю! Чтобы не проходимец какой получил!
— Да, Господи Боже мой! — воскликнул Сергей Аполлонович и бросился к своей конторке. Извлек свой паспорт и вернулся к почтальону. — Вот, читайте. Емельянов Сергей Аполлонович. Из моих рук читайте, не надо хватать!