От бессильной злобы комендант ударил по раме. Та жалобно скрипнула, но устояла.
— Комендант! — крикнул дозорный со стены, перебив гнетущие мысли. — Пыль на тракте! Идут!
Сердце старого орка дрогнуло. А вдруг это полукровка? Что если он пришёл мстить?
Хотя, навряд ли. Давно бы уж пришёл, если хотел.
Страх сменился привычной злобой и жадностью. Не костёр войны это был, а пыль из-под лап варгов.
Горлорез взлетел на стену так быстро, что старые колени заскрипели. Приложил ладонь козырьком ко лбу, щурясь от низкого солнца, и всмотрелся вдаль. Так и есть. Три повозки, сидят низко, значит, гружёные. Еле ползут по разбитому тракту. Впереди два всадника, сзади ещё трое. Охрана.
— Торговцы, мать их, — осклабился орк, обнажая жёлтые клыки. — Как раз вовремя. Эй, там! Живо поднять решётку! Встречаем гостей. Посмотрим, сколько монет у торгаша в мошне.
Он спустился во двор, по пути пинками поднимая пьяных стражников. Застава должна выглядеть угрожающе. Пусть знают, с кем имеют дело.
Тяжёлый деревянный мост со скрежетом рухнул через ров.
Повозки остановились перед воротами. Из первой вылез высокий худощавый орк в добротном кожаном плаще поверх кольчуги. Лицо строгое, взгляд цепкий. И это несмотря на то, что вместо одного глаза стекляшка. Рядом ещё один — увалень с щербатой рожей и сломанными ушами. Похоже, телохранитель.
— Доброго дня, хозяева дороги! — торговец приложил два пальца к груди в знак приветствия. — Глом из Гуратанских степей. Мне бы пройти по-быстрому. Иду в Думград. Закупиться товаром и сбыть свой.
Торговец достал из подсумка мешочек с монетами и подбросил его вверх.
Какой ещё, нахрен, Глом?
Комендант поскрёб затылок. Про такого он ни разу не слыхивал.
— Товар, значится? — Горлорез с трудом сохранил на лице маску невозмутимости. Он осторожно заглянул под брезент ближайшей повозки. — Пошлину платить надобно. Иль, думаешь, будет лучше досмотреть барахло?
Торговец усмехнулся:
— Слышал я, комендант, что теперь Гулдар здесь хозяин! — Глом сунул руку за пазуху. — У меня как раз завалялась грамота за его подписью. Глянешь? Иль ещё спорить будем?
Горлорез осклабился.
Какой-то сраный торгаш посмел произнести имя этого ублюдка на заставе Хаш’барога? И ведь даже бровью, сука, не повёл! Да как он вообще посмел?
И всё же алчность взяла верх над принципами.
Пальцы Горлореза сами потянулись к грамоте, ухватив её за уголок.
В конце концов, можно обобрать тех, у кого нет таких бумаг.
Не стоит трясти караван, если тот от Гулдара. Хаш’барог в плену, его войско разбито, кто защитит заставу?
— Проезжай, — смягчился Горлорез, возвращая свиток. — Но учти, в следующий раз будешь платить пошлину. Война всё-таки, убытки, как-никак, несём, а заставу содержать надо.
Глом подбросил золотой ушак и протянул его коменданту.
— Это вклад на содержание заставы, господин комендант! — хитро улыбнулся он. — От торговца Глома.
Горлорез оттаял — ну, хоть что-то поимел. Пропускать караван без мыта одно мучение.
Решётка поползла вверх. Колёса загрохотали по бревенчатому настилу.
Сделка прошла успешно.