Я взяла чашку с чаем и сделала глоток. Чай был горячий, с мятой. За окном капало. Весна шла. И впереди было лето — с мельницей, с урожаем, с новыми заказами.
Глава 3
Мысль о колодцах пришла не мне — её подала найра Эста, и я сразу поняла, что она права. Мы сидели в маленькой гостиной, обсуждая мельницу, когда она вдруг сказала:
— Госпожа, раз уж мы взялись за дела, я хочу сказать о другом. О колодцах в деревнях. Я слышала от женщин, которые к нам приходят, что вода во многих колодцах плохая. Прошлой зимой многие болели — не только здесь, но и в деревнях. Лекарь говорит, что это может быть от воды. Колодцы не чистили годами. Дно заилилось, стенки обросли, туда попадает всякая грязь. Если почистить, люди будут меньше болеть.
Я задумалась. Это было не про нас — про деревни. Но деревни были рядом, и люди оттуда приходили к нам работать. Если они болели, то и до нас доходило. И потом — это было правильно. Просто правильно.
— Сколько колодцев? — спросила я.
Эста заглянула в папку.
— В трёх деревнях, откуда пришли наши работники, — шесть колодцев. Два в Вересковой, два в Дубках, два в Ольшанике. Ещё есть колодец на хуторе у старого Мельника, но он сам справляется. Я думаю — шесть.
— Что нужно, чтобы их почистить?
— Люди, — сказала Эста. — Вёдра, верёвки, лестницы. И время. Один колодец чистить — день, может, два. Если взяться всем миром — за неделю управимся. Наши работники могут помочь — те, что из этих деревень. Они знают, где что. И им самим будет польза.
Я кивнула. Это было разумно. И недорого — по сравнению с мельницей. Люди, верёвки, вёдра. Может быть, немного денег на материалы, если понадобится. Но главное — это была не трата, а вложение. В здоровье. В людей. В то, чтобы они знали: о них думают.
— Хорошо, — сказала я. — Займитесь этим. Поговорите с Джеком — пусть выделит людей. Тех, кто из этих деревень, — в первую очередь. И ещё — скажите лекарю, пусть посмотрит воду. Если где-то плохая, может, нужно что-то добавить. Или просто почистить.
Эста кивнула и сделала пометку.
— И ещё, госпожа, — добавила она. — Женщины говорили, что в некоторых колодцах вода уходит. Летом может совсем пересохнуть. Если чистить — надо и дно углубить. Может, найти новый ключ. Это сложнее, но возможно.
— Если возможно — сделаем, — сказала я. — Колодец без воды — это не колодец. Пусть будет вода.
Эста вышла. Я осталась сидеть в кресле. За окном светило солнце, и в замке было тихо. Мельница, колодцы. Всё это было не про нас — но и про нас тоже. Потому что мы были частью этого края. Потому что люди, которые работали в замке, жили в деревнях. Потому что здоровье, вода, хлеб — это было общее. И если мы могли помочь — мы помогали.
Я позвала Джека. Он пришёл через минуту — с книгой учёта, как всегда.
— Джек, — сказала я. — Ты знаешь колодцы в Вересковой, Дубках и Ольшанике?
Он кивнул.
— Знаю. Плохие. Я сам пил из них прошлой осенью — вода мутная, с запахом. Думал, что это временно. Но, видимо, нет.
— Нужно почистить. Шесть колодцев. Выдели людей — тех, кто оттуда. Пусть возьмут вёдра, верёвки, лестницы. И ещё — может, кого-то из наших. Кузнец может сделать новые цепи, если старые порвались. Плотник — новые срубы, если надо. Займитесь этим на следующей неделе. Пока мельница не началась — успеем.