Я записываю номер заказа в журнал. Громов просит Илью прикинуть выход, если ещё один ресторан возьмёт десерт к ужину. Тот переворачивает калькулятор к себе и считает две минуты, потом показывает пальцем на холодильник: на нынешней полке всё не поместится. Артур предлагает запросить вторую, но просит сперва подтвердить спрос хотя бы в этом зале. Я соглашаюсь, хотя уже представила целую тележку одинаковых порций. Илья возвращает калькулятор официантке — она ждала его для счёта гостей — и спрашивает, можно ли завтра увеличить пробу на десять штук. Соглашаемся на десять.
Пока я переодеваюсь, на почту приходят документы «Белой вишни» для собственников. Десять минут листаю возвраты: по старой линейке они в прежних пределах, открытие новой точки прошло вовремя. Ольга прислала рабочую заметку: испытания линии отстают от графика Дениса, обычный выпуск она не трогает. Я перечитываю, потому что жду там новости, которую придётся срочно исправлять, и не нахожу. Соседний крючок занимает фартук Ильи; его смена закончилась, а старый цех без меня тоже завершил день. Закрываю отчёт, не придумывая ему беды ради собственного спокойствия.
Вечером она звонит по личному номеру спросить, где я покупала обычные коробки для домашних тортов: дочь готовит школьную ярмарку. Подсказываю магазин, не связанный с нашими деловыми закупками. Мы говорим о детях и погоде. Потом я спрашиваю, как они прошли утреннюю отгрузку. «Как обычно», — отвечает она и быстро добавляет, что это благодаря старой команде, а не чуду. Мне не нужно, чтобы она меня утешала, и я прошу её не принижать сделанное. Она смущённо меняет тему, говорит, что Денис открыл ещё одну точку, и обещает прислать фото с мероприятия.
Фотография приходит в общем канале позже. Перед вывеской стоят Денис и Алина, оба как руководители компании. Рядом с ней коляска; для постороннего зрителя это просто креативный директор, заехавшая на открытие с ребёнком. Никто публично не объявил, что мальчик — сын Дениса. Я увеличиваю изображение и замечаю, как он держит крышу коляски, чтобы солнце не било малышу в лицо. Алина улыбается фотографу той улыбкой, с которой показывала мне первые макеты своей кампании. Они выглядят как люди, у которых получается жить дальше, и бренд вокруг них не потерял ни одной буквы.
Под снимком поздравления клиентов и коллег. Одна покупательница пишет, что снова пришла за любимым десертом; этот десерт появился из моего старого журнала. Я могла бы оставить злой комментарий, рассказать незнакомым людям, кто его придумал и кем Денис приходится малышу в коляске. Вместо этого закрываю канал. В нём скоро опубликуют квартальный отчёт, мне как владельцу он нужен, а сегодняшний снимок не обязан стать площадкой для нашей семейной правды.
Позже Алина присылает фотографию без общего канала. На ней мальчик дома спит с игрушечной грушей, которую я положила в больничный пакет. Подпись короткая: «Он держит её каждый вечер». Я набираю вопрос, как она себя чувствует, стираю. На открытии она выглядела счастливой, а я не знаю, что скажу, если выяснится, что ей тоже страшно. Всё-таки отвечаю: «Пусть у него будет любимая игрушка». Алина ставит сердечко и больше ничего не пишет. Наш разговор пока может выдержать только столько. Я сохраняю снимок ребёнка отдельно от фотографии открытия: он не должен исчезнуть из моей жизни вместе с их вывеской.