На сорок девятый день после моего ухода пришла госпожа Керн.
Я узнала ее шаги еще до того, как она вошла. Инспектор не стала осматривать зал с порога, а попросила пригласить Тильду и убрать со стола кормовые образцы.
— Я должна вручить вам предписание о проверке, — сказала она. — И объяснить временные ограничения.
Я села, хотя она не предлагала.
На первом листе стояла дата начала — завтра. На втором перечислялись основания: жалоба, необходимость исключить общую причину нарушений, сведения о продажах спорного состава. К материалам прилагалось служебное письмо из канцелярии Верховного дракона, отправленное накануне.
Я увидела знакомую подпись внизу копии.
Дамиан просил незамедлительно ограничить деятельность магазина до полного выяснения обстоятельств. В письме упоминалась забота о благополучии животных и доверии к городским службам.
— Это приказ? — спросила я.
Госпожа Керн посмотрела прямо на меня.
— Для палаты — обращение должностного лица. Объем проверки определяем мы. Полного закрытия помещения я не назначала.
Я перевела взгляд на первый лист.
С завтрашнего дня передавать животных покупателям запрещалось на семь суток.
Подпись Дамиана оставалась перед глазами. Он обещал не вставать между мной и последствиями. Вместо этого подошел к ним с другой стороны.
Глава 9 Право остаться
Объявление не помещалось на листе.
Я написала, что магазин продолжает работать, затем добавила пояснение о проверке, затем — о временной приостановке передачи животных. Получилось так много мелких строк, что прочесть их можно было только вплотную к стеклу. Я смяла лист и начала заново.
Тильда стояла у прилавка с кисточкой для клея.
— Если написать крупнее, люди испугаются?
— Если написать мельче, подумают, что мы прячем.
Мы посмотрели друг на друга. Я вывела три короткие фразы: корм и принадлежности продаются в обычном порядке; передача животных приостановлена на семь дней в связи с проверкой; по действующим записям и задаткам обращаться к хозяйке.
Уведомление палаты висело рядом, так что любой мог сверить мои слова.
Первый покупатель прочел оба листа и ушел. Второй вошел за наполнителем, заплатил и спросил, надолго ли все это.
— В предписании указана неделя, — ответила я. — Если решение изменится, сообщу.
Он кивнул, но упаковку понюхал перед тем, как положить в сумку.
Я сделала вид, что занята сдачей.
К десяти пришла женщина, которой мы должны были передать оставшуюся почтовую птицу. Она выбрала ее две недели назад, подготовила место, приходила знакомиться. Птица уже привыкла к ее голосу. До этого женщина уезжала, поэтому дату переноса мы согласовали заранее.
Теперь она стояла перед пустым местом у окна, куда раньше ставили клетку для занятий.
— Где она?
— В задней комнате. Под наблюдением. Могу показать через смотровое окно, но передать сегодня не имею права.
— Я утром вызвала повозку. Водитель ждет.
Мне стало стыдно, хотя вчера я отправила ей уведомление сразу после прихода инспектора. По отметке посыльного письмо доставили. Оказалось, его приняла домашняя помощница, а хозяйке передали только утром, когда та уже собиралась выходить.