– Вы же утром сказали, что буфет на неделе разберем.
– Утром одно думала, сейчас другое. Мне уже и в своем доме нельзя планы поменять?
Ермек забирает газету и встает. Я жду, что он что-нибудь скажет, но свекор только просит Данияра потом посмотреть скрипящую калитку.
– Я протру полки сейчас, – предлагаю я. – До трех все сделаю.
– Сейчас я собираюсь отдохнуть. Ты без меня там так расставишь, что ничего потом не найдешь.
Мне хочется напомнить, кто доставал все эти тарелки к празднику. Вместо этого я спрашиваю, нельзя ли разобрать буфет вечером.
– Салтанат, мы с тобой в игры играем? Я сказала, в три. У тебя что там, последний день приема?
Данияр наконец откладывает телефон.
– Мама просит помочь после гостей. Обязательно именно сегодня ехать?
– Они сегодня могут со мной поговорить. Я уже согласилась.
Он пожимает плечами и тянется за хлебом.
– Ну позвони, объясни. Люди поймут.
Для него это такой простой выход, что я на мгновение сама готова взять телефон. Роза Сериковна ведь не знает, почему я переношу встречу. Можно сказать, что возникли обстоятельства.
И потом снова ждать, когда дома ничего не возникнет.
– Я успею убрать до отъезда, – говорю я. – Но встречу отменять не буду. Я ненадолго. На вечер приготовлю заранее.
Гульмира смотрит на Данияра, но он уже встает.
– Тебя туда никто не отпускал, – говорит она мне.
Я собираю чашки. Ложка выскальзывает из пальцев и падает на скатерть.
– Я же не гулять иду.
Почему-то мне кажется, что это должно помочь.
До обеда стараюсь успеть все, за что меня можно задержать. В раковине пусто, на плите готов суп. Праздничную посуду складываю на стол: пусть мама сама скажет, на какую полку ее поставить.
В заметках на телефоне пишу название старого ателье и год, когда туда устроилась. «Запись клиентов, прием оплаты, выдача заказов». Всего одна строчка. Немного подумав, дописываю про работу с жалобами.
В половине третьего ставлю телефон на зарядку у хлебницы. Данияр заходит за водой и остается на кухне, отвечая кому-то в своем телефоне.
– Салтанат, скатерть машинка достирала, – зовет Гульмира из коридора. – Не оставляй там мяться.
Выношу скатерть во двор. Она тяжелая; пока расправляю, один угол падает на землю. Приходится прополоскать его и только потом развесить все на веревке.
Когда возвращаюсь, на кухне пусто. Телефон лежит там, где я его оставила. Забираю его и иду переодеваться.
Вчерашнее платье убираю в шкаф, выбираю блузку и темные брюки. У зеркала пробую улыбнуться, будто уже здороваюсь с руководительницей. Выходит глупо. Хорошо, хоть никто не видит.
Мадина звонит, когда я застегиваю последнюю пуговицу.
– Ты передумала? Почему мне ничего не сказала?
– О чем?
– О работе. Я же рядом, могла сама Розе Сериковне передать.
Я прижимаю телефон крепче.
– Я одеваюсь. Мы к четырем договорились.
Мадина молчит, и я слышу на ее стороне короткий писк принтера.
– Она хотела спросить, сможешь ли ты приехать на полчаса позже, – наконец говорит подруга. – Позвонила тебе, потом подошла ко мне: зачем я предлагаю человека, который уже отказался?