— Спасибо, — сказал он. — Что не сдали.
Сдавать его было некому и незачем: стража, объявившая, что маньяка не существует, живому маньяку не обрадовалась бы.
Он поднялся, держась за стену. У балконной двери обернулся.
— Счастья вам. В семейной жизни. Правда.
Он вышел на балкон, перелез через перила. Через полминуты внизу скрипнул водосток. Небо за балконом уже белело, улица была пустая, мокрая от поливальной бочки.
Мы закончили уборку. Варя собрала последние шпильки в коробочку, я сложил карандаши в пенал и застегнул сумку.
— Ты ему хорошо сказал, — сказала Варя, не оборачиваясь от комода. — Про свою жизнь.
— Это не я. Это мне так когда-то говорили.
— Кто?
— Не помню уже. Кто-то умный.
Каждый раз, когда мы встречались взглядами, оба улыбались.
Варя прыгнула на кровать с ногами и широко развела руки, приглашая меня в свои объятья.
— Ну иди сюда, жених.
* * *
Завтракали в столовой гостиницы, на первом этаже, с окнами на улицу, где уже гремели телеги. Солнце било в окна низко, на скатерти проступали желтые квадраты от оконной рамы. Все десять сумок свалены у двери: капитан ждал нас к восьми, а нам еще нужно было по настоянию Семы зайти на рынок, поэтому все были сонные, как мухи.
Лара, сидевшая напротив Вари, протянула руку за сахаром, не дотянулась, Варя взяла и подала ей. Ложка упала в чашку. Лара уставилась на руку Вари. Рот у нее открылся раньше, чем нашлось слово.
— Варя. Варя! Это что?
— Это кольцо.
— Я вижу, что кольцо! Он?! Когда?!
Варя убрала руку под стол и положила обратно, на свет.
— Ночью.
— Ночью?! — Сема привстал. — Пока мы спали?!
Николай встал, обошел стол и поцеловал сестру в макушку. Потом протянул мне руку.
— Я бы не смог пожелать зятя лучше.
— А что было ночью? — спросила Азалия, и ее не расслышали.
— Поздравляю, — сказал Жаров, с легким поклоном через стол. — По-настоящему.
— Кольцо старой работы? — спросила Зоя, наклонившись к камешку.
— Старой. Я его сделал сам.
Варя прыснула в кулак, будучи единственной, кто понял шутку.
— Я очень… — Илья покраснел. — Очень поздравляю вас, Петр Алексеевич. И Варя… Варваря Дмитриевна тоже.
— Перестань, Илюш, — улыбнулась Варя, — слышать от тебя обращение на Вы очень странно.
— А свадьба когда? — спросила Лара.
— Мы еще не…
— Осенью, — сказал Николай.
— Коля!
— Что «Коля»? Я брат. Осенью.
Помолвка была наша, до этой минуты на двоих во всем мире, а теперь ее разбирали на десятерых. И мне это понравилось больше, чем я ожидал.
Лара повернула руку Вари к окну, чтобы камешек поймал солнце, держала ее так, пока не подали кофе.
— Ночью еще кое-что было, — сказал я.
— Что? — спросила Лара, не выпуская руки.
— Расскажи, — сказала Варя. — Я потом добавлю.
— К нам заходил местный маньяк.
Ложка упала во второй раз.
— Я проснулся, потому что был в перстне. Молодой парень, правда ничего не взял. Мы поговорили.
— Он извинялся, — сказала Варя. — Долго.
— Он плакал? — сказала Ася. — Скажи, что он плакал. Если ты отпустил того, кто влезал в чужие квартиры без слез, то он очень легко отделался.
— Ну, в каком-то смысле, — пара слез стыда, наверное, считалась.