— Только птицу Кая, — сказала я и показала Берте подарок.
Она ненадолго обняла меня, крепко, по-своему, затем отпустила.
— Остальное сохраню. И ужин тоже.
Тивен подошел, когда Бастиан уже велел подать экипаж.
— Женя, вы говорили, что решения других людей — не наша ответственность.
Я посмотрела на него.
— Говорила.
— Тогда я ничего говорить не буду.
Я обняла его. Тивен стоял неловко, не сразу решаясь обнять в ответ.
— Если вернетесь, я завтра хочу снова полетать, — сказал он мне в плечо.
— Только с Бастианом. Первые полеты — под присмотром.
— Ладно.
Он отступил и потер нос рукавом.
— До свидания, Женя.
Я села в экипаж. Бастиан напротив. Дверца закрылась.
Когда ворота скрылись за поворотом, я все еще видела перед собой детей на крыльце. Они оставались с Бертой и своими близкими. Это было правильно — и все равно больно.
Первые десять минут мы молчали. Я смотрела в окно. Бастиан не мешал.
Бастиан держал руки на коленях и смотрел на дорогу. Его спокойствие вдруг показалось мне невыносимым.
— Вы ничего не скажете? — спросила я. — Я ведь могу не вернуться.
Бастиан повернулся ко мне.
— Хочу попросить остаться. Но боюсь, что потом вы пожалеете, что послушали меня.
Я смотрела на его руки, лежавшие на коленях, и вдруг поняла, чего ждала все это время. Не разрешения уйти и не правильного совета.
— Вы будете скучать?
— Буду.
Он ответил сразу. Я кивнула и снова отвернулась к окну; только теперь его сдержанность перестала казаться безразличием.
Бастиан рассказал, что после моего отъезда вернется в Колыбель. Детские встречи продолжатся: Тивен увидится с отцом через неделю, к Каю во вторник приедет господин Берн, Миро останется у Варров до четверга. Ася, скорее всего, уже сегодня напишет Лоре.
Я знала все эти договоренности. Сейчас мне нужно было услышать их еще раз и поверить, что дом действительно сможет жить без меня.
Не рухнет. Не исчезнет. Не превратится обратно в список адресов в тот момент, когда я перейду на другую сторону. Мне следовало почувствовать облегчение. Я и почувствовала. Вместе с ним пришло нечто значительно менее удобное. Теперь у меня действительно был выбор. Экипаж остановился у развилки возле реки. Дальше дорога становилась узкой. За деревьями виднелась каменная площадка и несколько фигур в форме службы переходов. Я потянулась к дверце. Бастиан не двигался.
— Вы не идете?
— Нет.
— Почему?
— Вы хотели решить одна.
Я посмотрела на него.
— Я такого не говорила.
— Нет.
— Тогда откуда?
— Потому что иначе вы уже десять минут пытались бы понять, что думаю я.
— Я и сейчас пытаюсь.
— Вот поэтому останусь здесь.
Иногда его хотелось ударить. Чаще поцеловать. Очень неудобное сочетание. Я открыла дверцу.
— Бастиан.
— Да?
Я стояла одной ногой на дороге. Он ждал. Можно было сказать много. Что месяц назад я считала его раздражающим государственным служащим. Что теперь знала, как он смеется, как спорит, как признает ошибки и как молчит, когда другому человеку нужно пространство. Что я не знала, чем вообще могут стать наши отношения, если выберу этот мир. И что именно поэтому они не должны решать за меня.