— Но слышали?
— Истории есть.
— Чем они заканчиваются?
— По-разному. Если связь слабая, первый полет бывает труднее. Но заранее предсказать нельзя.
Я представила Тивена, запертого в трясущемся экипаже, и сразу захотела пересмотреть наши планы на день.
О том, почему род согласился принять Тивена именно теперь, Бастиан посоветовал спросить самого мальчика. Торопить его не следовало, как и объявлять неизбежным то, чего мы пока не знали точно.
Я открыла дверь. Сначала нужно было выяснить, как Тивен себя чувствует и что ему уже рассказали о приближающемся полете.
За завтраком Миро ел за троих. Я ничего не сказала до третьей булочки. На четвертой не выдержала.
— Тебе точно нужен весь хлеб?
— Я два дня мало ел.
— Это не значит, что сегодня надо съесть недельный запас.
— Значит.
— Не значит, — сказал Тивен.
Миро посмотрел на него.
— Ты теперь всегда будешь на ее стороне?
— Когда она права.
— Предатель.
— Ты вчера вернулся пешком, а сегодня уже споришь о булках.
— Значит, все нормально.
Рина фыркнула.
— Это мы еще обсудим.
Миро тут же стал серьезнее.
— Что именно?
— Как ты исчез.
— Я уже рассказал.
— Жене.
— И Бастиану.
— А нам?
— Кай подслушивал.
— Я не подслушивал, — возмутился Кай. — Я стоял возле двери.
— Это называется подслушивал.
— Тогда все подслушивали.
Ася молча ела кашу. Оли пытался сложить куски хлеба один на другой. Тивен сидел рядом с ним и каждые несколько секунд поправлял тарелку, которую младший постепенно сдвигал к краю. Я посмотрела на Бастиана. Он чуть заметно кивнул. Пора.
— Давайте договоримся об одном до того, как мы снова выедем.
Рина сразу насторожилась.
— О чем?
— Никто из вас не отвечает за то, что произойдет с остальными.
Миро перестал жевать. Тивен поднял глаза.
— Это про меня? — спросил Миро.
— В том числе.
— Я уже понял.
— Я хочу, чтобы поняли все.
Рина скрестила руки.
— Мы не маленькие.
— Оли маленький.
— Я большой, — возмутился он.
— Конечно. Особенно когда обувь надо надевать.
— Это другое.
— Вот видишь.
Я снова посмотрела на остальных.
— Если вам не нравится дом, вы не обязаны говорить, что нравится ради того, чтобы нас не разделили. Если хотите остаться, не нужно возвращаться из-за того, что кто-то здесь будет скучать. Если передумали, это тоже можно сказать.
Тивен спросил:
— А если из-за этого изменят маршрут?
— Это проблема взрослых.
— Но изменят же.
— Возможно.
Бастиан едва заметно улыбнулся. Я бросила на него взгляд.
— Ни слова.
— Я молчу.
— Продолжайте, — сказала Рина. — Мне интересно, как вы собираетесь сделать вид, что наши решения вообще ни на что не влияют.
Я поставила чашку на стол. Рина ждала ответа, и отшутиться сейчас было нельзя.
Она ждала, не отводя глаз.
— Я не могу сделать так, чтобы ваши решения ни на что не влияли, — ответила я Рине. — Но за маршрут отвечаем мы с Бастианом и комиссия. Не вы. Поэтому не нужно соглашаться на дом только ради того, чтобы никого не рассердить или оставить меня рядом.
Миро посмотрел на Тивена и опустил глаза. Я добавила, что взрослые больше не будут называть детей «успешными» и «неудачными» из-за того, где они решили жить.