Ночью я снова спустилась в общую комнату. Наверху Миро спал с Тивеном и Каем — сам попросился к ним. У входа дежурил человек, которого оставил Бастиан, чтобы дети не могли незаметно выйти на дорогу.
Бастиан вскоре присоединился ко мне. Он ждал неприятного разговора с Клеменсом, но сейчас мне было трудно думать о комиссии.
— Я решила, что достаточно спросить ребенка, чего он хочет, — сказала я. — А Миро все это время выбирал еще и за нас.
Бастиан сел напротив и выслушал, не перебивая.
— Лора боялась расстроить Асю. Миро решил, что должен спасти маршрут. Мы просили их выбирать, а они все равно оглядывались на нас.
— И будут оглядываться, — сказал Бастиан. — Они нам доверяют. Значит, придется яснее говорить, за что отвечаем мы сами.
— Но можно перестать делать из передач «успешные» и «сорванные».
Он кивнул.
— Согласен.
— И не обсуждать последствия для маршрута там, где могут услышать дети.
— Это моя ошибка.
Я посмотрела на него.
— Вы действительно так легко это говорите?
— Что?
— Что ошиблись.
— Я ошибся.
— И все?
— Хотите, чтобы я страдал убедительнее?
— Нет.
— Тогда зачем?
Я чуть улыбнулась.
— Не знаю.
— Знакомое состояние.
Мы помолчали.
— Завтра я поговорю со всеми, — сказала я.
— О чем?
— Что они не отвечают за решения друг друга.
— Хорошо.
— И что мое место рядом с ними не зависит от количества подтвержденных передач.
Бастиан нахмурился.
— Это вы не можете гарантировать.
Вот за это я его и ценила. Он не давал мне обещать красивое, если оно не зависело от меня.
Я исправилась: дети не должны соглашаться на переезд, чтобы сохранить меня рядом. Если комиссия отстранит меня, отвечать за это буду я.
Бастиан кивнул. Я поблагодарила его за то, что сегодня он не отдал Миро.
— Раньше вы сочли бы, что обязаны вернуть?
— Да. А теперь обязан оспорить собственную подпись.
Он ответил устало, без желания оправдаться. От этого стало легче дышать: мне больше не нужно было убеждать его, что случившееся нельзя закрыть одним возвращением мальчика в прежний дом.
Он поднялся и убрал бумаги.
— Идемте спать. Завтра нужно объясняться с Клеменсом и исправлять маршрут. Мы отстали почти на три дня.
Я не стала спорить: от усталости даже буквы на последнем листе расплывались.
Я тоже встала. У лестницы остановилась.
— Бастиан, если завтра Клеменс потребует вернуть Миро Варрам?
— Не вернем до рассмотрения возражения.
— «Мы»?
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был странным.
— Мы.
Я впервые за этот день почувствовала, что смогу подняться наверх и хотя бы ненадолго уснуть. Дальше с комиссией предстояло разбираться вдвоем.
Я поднялась наверх. У двери комнаты Тивена остановилась. Изнутри донесся голос Миро:
— Я не храплю, — возмущался Миро за дверью.
— Тогда дай поспать тем, кто храпит, — отозвался Тивен.
Кай засмеялся. Я постояла, слушая знакомые голоса, и пошла к себе. Завтра оставались комиссия, возражение, разгневанные письма. Сегодня Миро был дома и спорил из-за одеяла — десятилетний мальчик, которому позволили вернуться после ошибки.
Глава 7. Первый взлет
Утром Клеменс не приехал. Он прислал три страницы. На первой сообщалось, что возражение Бастиана принято к рассмотрению. На второй — что до решения комиссии Миро остается под нашим сопровождением. На третьей — что дальнейший маршрут должен быть возобновлен немедленно. Я дочитала до последней строки и протянула бумаги Бастиану.