К вечеру мы добрались до небольшого города, где должны были провести ночь.
В гостевом доме нашлись четыре комнаты. Рина и Ася выбрали одну, мне досталась маленькая соседняя. Тивен собирался поселиться с Каем и Оли, но Миро потребовал отдельную.
— Отдельной нет, — сказала я. — Можно с Тивеном и Каем.
— А Оли?
Бастиан посмотрел на младшего, который уже примеривался усесться на его дорожную сумку.
— Оли пойдет ко мне.
— Я не пинаюсь, — сразу заверил тот.
Тивен кашлянул, а Кай отвернулся к стене. Бастиан взял у Оли сумку, и на этом спор закончился.
После ужина дети быстро разошлись. Дорога всех утомила. Кроме Миро. Он нашел меня во дворе, когда я проверяла, надежно ли закрыт один из дорожных ящиков.
— Женя, можно спросить?
Я выпрямилась.
— Конечно.
Он оглянулся.
— Только никому не говорите.
— Смотря что.
— Тогда не буду.
— Миро, если это касается твоей безопасности или кого-то еще, я не обещаю молчать.
— Не касается.
— Тогда постараюсь.
Он несколько секунд собирался с духом. Для Миро это было необычно. Обычно слова у него появлялись раньше, чем мысль.
Миро спросил, есть ли на Земле фамилии и важная ли у меня. Я ответила, что Ладова — обычная фамилия. Ни большого состояния, ни знаменитого рода за ней не стояло.
— Тогда зачем она вам?
Я улыбнулась, но он смотрел серьезно. Попыталась объяснить, что фамилия не обязательно говорит о положении человека. Миро выслушал и упрямо покачал головой.
— Если фамилия большая, тебя знают. Если знают, уважают. Никто не может сказать, что ты никто.
Последняя фраза изменила весь разговор. Я перестала улыбаться.
Я спросила, кто ему это сказал. Миро отвел взгляд: рассказывать не собирался. Только напомнил, что в Колыбели у них были одни имена.
— Тебе этого мало?
— А вам было бы мало?
Я задумалась. Если бы всю жизнь меня называли только Евгенией, а вокруг люди представлялись не только именем, но и принадлежностью к семьям, которые определяли место в обществе, возможно, мне тоже было бы мало.
— Наверное, да, — ответила я.
Миро удивился: он уже успел решить, что я против новой фамилии. Пришлось объяснить, что меня тревожит не имя, а то, как ему будет жить с незнакомыми людьми.
Он выслушал, переступая с ноги на ногу, и вдруг попросил не рассказывать Варрам про камни.
— Ты же их любишь.
— Да. Но это глупо. Они серьезные.
Следом в список запретных тем попали веревка, сломанный сундук и съеденный у Рины пирог. Я начала спрашивать, что еще следует скрыть, когда из окна второго этажа высунулась сама Рина.
— И как просил Бастиана нести тебя на руках!
Миро вспыхнул и велел ей идти спать. Из соседней комнаты Оли тут же напомнил о камне, который однажды оказался в супе. Я подняла руку, останавливая перепалку, и дети нехотя скрылись за окнами.
— Они все испортят, — пробормотал Миро.
Теперь я смотрела на него совсем иначе. Он готовился не к знакомству, а к испытанию, для которого нужно спрятать половину себя.
— Миро, если останешься там, они все равно узнают, какой ты.
— Потом.
— Что изменится потом?
— Сначала пусть возьмут. Когда подпишут, уже поздно отказываться.