— А я кто? — поинтересовался Оли.
— Пока человек, который вот-вот опрокинет тарелку.
Он вовремя подхватил ее, и за столом снова стало шумно. Только Тивен сидел молча, как можно ближе к открытому окну.
Перед выездом я нашла его возле конюшни. Он стоял у ворот, подставляя лицо ветру. Я спросила, как он спал, и после короткого спора выяснила, что от силы четыре часа. В комнатах ему стало душно, хотелось все время выходить наружу.
— Бастиан вам сказал про взлет? — прямо спросил Тивен.
Я призналась, что сопровождающий заметил первые признаки. Мальчик кивнул: сам чувствовал перемены уже два дня.
— Почему ты молчал?
— Семья далеко. Что бы изменилось?
Он потер предплечье, и я поняла, что за раздражением прячется страх.
Тивену объясняли: при первом обращении тело меняется слишком быстро. Непривычны вес, движения, даже собственные руки. Кровные драконы чувствуют друг друга, и зов родного помогает понять, куда возвращаться, если молодой потерялся в воздухе.
— А если родственников рядом нет?
Тивен пожал плечами.
— Поэтому они должны быть. Я не хочу упасть.
Мне стало стыдно за то, что минуту назад я была готова спорить о правилах, в которых ничего не понимала.
Мне хотелось возразить, но собственных знаний о первом полете не было. Я слушала дальше.
— Ты хочешь к своей семье? — спросила я.
Тивен резко повернулся. Он долго смотрел на дорогу, прежде чем ответить:
— Не знаю. Они меня не знают.
О них самих он тоже почти ничего не помнил. Знал только, что они должны оказаться рядом во время Первого взлета. Я спросила, хочет ли он этого, и мальчик нахмурился.
— Я хочу не упасть.
Мне нечего было ответить на такой страх. Рассуждения о семье сейчас ничего ему не объясняли.
— Если почувствуешь что-нибудь сильнее, чем утром, сразу скажи мне или Бастиану. Мы остановимся.
— Маршрут и так отстает. А вам домой надо.
Я повернулась к нему. Даже сейчас он беспокоился о том, что задержит нас.
— Про переход я буду разговаривать со службой сама. Ты за это не отвечаешь.
Он вздохнул, но плечи чуть опустились. Я посидела рядом, не торопя его возвращаться к остальным. Когда Тивен наконец поднялся, то спросил, нравится ли мне Бастиан.
— Иди загружай сумку, — сказала я.
Он впервые за утро улыбнулся без усилия. Я не стала портить это впечатление ответом.
Он ушел. Я смотрела ему вслед и впервые заметила, что он держит плечи немного иначе. Не сутулится. Наоборот. Будто обычная рубашка вдруг стала тесной между лопатками. До полудня ничего не произошло. Если не считать того, что Оли дважды просился ехать рядом с возницей, Миро нашел новый камень, Рина потребовала пересмотреть размещение в экипажах, а Кай решил, что его деревянная птица должна научиться стоять на колесах. Обычная дорога. После последних дней обычность казалась роскошью.
Слева от тракта тянулись поля, справа поднимались пологие холмы. Тивен ехал во втором экипаже, и я то и дело оборачивалась.
— Он пересел к вознице, — сказал Бастиан. — На воздухе ему легче.
— Вы тоже следите?
— Да. И ищу место для остановки. Если обращение начнется сегодня, ему понадобится простор.