Я посмотрела назад. Тивен сидел на козлах, подставив лицо ветру, и крепко держался за край сиденья.
Ехали еще минут двадцать. Потом второй экипаж подал сигнал. Возница нашего экипажа натянул поводья.
Бастиан удержал дверцу, пока экипаж не остановился. Тивен спрыгнул с козел, пошатнулся и ухватился за колесо. Я подбежала к нему.
— Спина, — выговорил он, стараясь разогнуться.
Бастиан подошел с другой стороны.
— Где?
Тивен показал между лопатками.
— Давно?
— Утром.
— Сильнее стало когда?
— Сейчас.
Бастиан поднял глаза на небо. Потом осмотрел дорогу.
— Нам нужна площадка.
Возница указал вперед.
— За холмом есть сухой луг.
— Далеко?
— Полмили.
— Едем.
Тивен сказал, что дойдет сам, но тут же согнулся от новой боли. Я потянулась к нему; Бастиан быстро встал рядом.
— Не трогайте его.
Я остановилась.
— Почему?
Тивен сам ответил:
— Больно.
Он тяжело выпрямился.
Под рубашкой между лопатками вздулась ткань: мышцы менялись прямо у меня на глазах. Я невольно отступила.
Бастиан повернулся к возницам:
— Все в экипажи. До луга не останавливаемся.
Рина высунулась из второго экипажа. Бастиан коротко объяснил, что происходит, и велел пока остаться на месте. Она побледнела, но послушалась.
Тивен сел напротив меня. Бастиан рядом с дверцей. Экипаж тронулся.
Он опустил голову и попросил не смотреть на него. Я отвернулась к окну, хотя удержаться от взгляда на отражение было трудно.
Бастиан тихо сказал:
— Дыши медленнее.
— Я и так.
— Нет.
— Я умею дышать.
— Сейчас тело перестраивается. Не пытайся удержать привычный ритм.
Тивен резко поднял голову.
— Вы мне не род.
Бастиан замолчал. В этой фразе было больше страха, чем злости: Тивену обещали, что в такой момент рядом будут его родные.
Тивен тоже понял и сразу добавил:
— Я не хотел…
— Все правильно, — сказал Бастиан. — Я не род.
Мальчик сжал руки.
— Тогда откуда знаете?
— Потому что проходил через это.
— С родом.
— Да.
— Тогда это другое.
Бастиан кивнул и больше не спорил. Только следил за руками Тивена, готовый поддержать, если тот попросит.
Экипаж остановился так резко, что меня качнуло вперед. Дверь открыли. За ней был широкий луг. Ни деревьев рядом. Ни домов. Только невысокая трава и дорога за спиной.
— Все выходят, — сказал Бастиан.
Тивен поднялся. Не смог. Снова сел.
— Подождите.
На этот раз я не спрашивала, можно ли коснуться. Просто ждала. Он сам протянул руку. Я взяла. Тивен встал. Его ладонь была горячей. Не болезненно. Просто намного теплее моей. Мы вышли на траву. Остальные дети уже стояли возле второго экипажа. Миро сразу побежал к нам. Бастиан остановил:
— Не близко.
— Почему?
— Начинается Первый взлет.
Миро застыл. Рина побледнела. Ася схватила Кая за руку. Оли спросил:
— Прямо сейчас?
— Похоже.
— А крылья будут?
— Оли, — сказала я.
— Я просто спросил.
Тивен отошел на несколько шагов. Он больше не держал меня. Бастиан снял плащ и положил на землю.
— Тивен, рубашку лучше снять.
— Сам знаю.
Руки слушались его плохо. Пуговицы он расстегнул только наполовину. Потом раздраженно дернул ткань через голову. На спине вдоль лопаток проступили темные линии. Не раны. Скорее рисунок под кожей, похожий на тонкие пересекающиеся полосы. Рина тихо сказала: