— Странно. Иногда говорит что-нибудь — и я сразу помню, как он это говорил раньше. А потом делает совсем чужое.
Она хотела продолжить и одновременно сохранить возможность приезжать сюда. Раз в неделю Эрдан уже обещал; о более частых поездках предложил договариваться отдельно, с учетом дороги и его работы.
Рина помедлила, затем кивнула. Пока такой порядок ее устраивал.
Ася сидела рядом с ней. Очень близко. Но не держала. Не просила вернуться. Прогресс иногда выглядел именно так. Клеменс приехал через час. Увидел Рину. Увидел Эрдана. Спросил:
— Решение принято?
Рина ответила сама:
— Я буду жить с братом.
Клеменс посмотрел на Эрдана.
— При нынешнем статусе это временное проживание до решения комиссии.
— Знаю, — сказал тот.
— Вы готовы пройти проверку?
— Да.
— Несмотря на выход из рода?
Эрдан пожал плечами.
— Дом от этого не исчез.
Клеменс перевел взгляд на Рину.
— А ты?
— Я тоже не исчезла.
Он коротко кивнул.
— Тогда документы подготовят.
Рина подозрительно посмотрела на него.
— И все?
— Что еще?
Она посмотрела на меня.
— Он тоже испортился.
Клеменс не понял. Я не стала объяснять.
На следующее утро пришло распоряжение комиссии. Не ответ. Дата. Последнее заседание назначали через пять дней. Место проведения заставило меня перечитать письмо дважды.
— У ворот? — спросила я.
— У ворот, — подтвердил Бастиан.
— Почему не в столице?
— Комиссия хочет осмотреть объект до принятия решения.
— Объект?
— Официальная формулировка.
— Я уже заранее против.
— Не сомневался.
Я дочитала. Присутствие воспитанников не требовалось. Присутствие хозяйки — обязательно. Королевского сопровождающего — обязательно. Клеменса — разумеется. Представители семей могли присутствовать по приглашению комиссии.
— Это суд, — сказала я.
— Нет.
— Все приезжают. Мы показываем документы. Решают судьбу дома.
— Заседание комиссии.
— Суд.
— Называйте как хотите.
— Уже назвала.
Бастиан забрал письмо.
— Только не готовьте речь.
— Почему?
— Начните с того, что произошло с каждым ребенком. Потом покажем, какие решения нужны теперь. Если начнем с истории всех уставов, до детей можем не добраться.
— Хорошо. Семь дел, затем предложение.
Я тоже посмотрела. Лора. Рина. Кай. Тивен. Миро. Ася. Оли. Семь имен. В первый день рядом стояли адреса. Теперь рядом стояли люди, встречи, вопросы и решения, которые еще могли измениться.
— Без речи?
— Постарайтесь.
— Это почти невозможно.
— Я буду рядом.
Я подняла глаза. Он сказал это просто. После нашего поцелуя мы почти не оставались вдвоем. Не потому что избегали. Наоборот. Работы стало столько, что возможность спокойно поговорить казалась роскошью. Иногда наши руки одновременно тянулись к одному документу. Иногда я ловила его взгляд. Иногда он улыбался именно мне, когда никто не видел. И этого пока хватало. Но сейчас фраза прозвучала иначе.
— В качестве сопровождающего? — спросила я.
Бастиан помолчал.
— В том числе.
Я кивнула. Больше не спросила. У нас было пять дней, чтобы спасти дом. Разговор о нас действительно мог подождать. Хотя теперь я уже знала, что он будет. За следующие дни Колыбель впервые жила не ожиданием отъезда, а расписанием возвращений. Лора приехала с Марет. Ася увидела экипаж еще из окна и вылетела во двор. На этот раз никто не сказал ей подождать. Лора вышла сама. Она выглядела почти так же. Те же волосы. Та же привычка сначала смотреть, потом говорить. Только в руках у нее была небольшая корзина. Оли сразу спросил: