В автомобиле имелся пенициллин, но до него ещё добраться нужно было. И что делать?
Я широко улыбнулся и сказал:
— Конечно. Я абсолютно не против, но у меня есть условие.
— Какое? — глаза старика радостно вперились в меня.
— Я сам выберу этих женщин.
— Конечно, — переводчик от восторга закивал головой так интенсивно, словно и ему что-то при этом могло обломиться, — только одиннадцать. Двенадцатая будет выбрана вождём.
Всё-таки была какая-то заковырка. Ну и чёрт с ней. Но на всякий случай добавил ещё одно условие:
— Все двенадцать будут выполнять всё, что я прикажу, тогда и только тогда я смогу выполнить это условие.
Так и не понял, старик меня дослушал или нет. Он вскочил на ноги и принялся выплясывать что-то несуразное, выбрасывая при этом ноги и руки в разные стороны. И сгорбленность куда-то пропала. Напомнил мне танец колдуна на зелёной воде, но тот хоть и голым был, делал это более пристойно.
Женщины подняли сумасшедший гвалт, встали в круг, обхватив друг друга за плечи, и устроили что-то типа хоровода. Только ёлочки не хватало. Вождь поднялся на ноги и, высоко задрав голову, говорил, вероятно, со своими богами, глядя в небо и потрясая копьём. Так и не понял, он их благодарил или угрожал.
Со всех домов выскочило не меньше сотни девушек и женщин, и бросились к нам. Только и успел подумать, что вождь Курама не только благородный человек, но и весьма расточительный. Имея такое количество женщин, он предложил мне всего двенадцать. Потребуй он сто — я и тут вряд ли смог бы отказаться. Так что завтра с утра можно было устроить кастинг. Я уже увидел штук пять весьма привлекательных цыпочек, а потому был уверен, что дюжину отберу и постараюсь управиться в сжатые сроки. В конце концов, это не двенадцать раз одну и ту же. А чтобы было ещё быстрее, поработают девочки язычком как следует — некогда мне с ними прохлаждаться.
Я достал из рюкзака прожаренное мясо бабуина, чем вызвал новый восторг. Оказывается, самое лакомство находится у обезьяны в заднице, чего я, разумеется, не знал и всю дорогу обгладывал рёбра. У мяса появился лёгкий запашок, но на это никто не обратил внимания. Его закинули в громадный глиняный котёл, который, наверняка, никогда не снимали с места. Литров на пятьдесят. Залили водой, добавили листьев, после чего обложили дровами и подожгли. Подожгли быстро — не больше минуты терли две палочки друг об друга. Честно говоря, ещё в юношестве я это пытался сделать. Десятки попыток так и не увенчались успехом, только мозоли натёр. Но у них так легко и быстро всё вышло, что я знаками показал, мол, хочу попробовать.
Секунд пятнадцать. Не более прошло и травка подсунутая к месту трения начала дымить. Вероятнее всего здесь играло роль само дерево, которое аборигены умели безошибочно определять.
Пока готовилась похлёбка, несколько девушек окружили меня, предлагая бананы и бамбуковую чашку с каким-то напитком. Хотел было отказаться, но обратил внимание, что напиток пьют все, наливая его из сосудов, похожих на тыкву. Решив, что отказываться, не совсем вежливо, я пригубил.