Выругавшись, я бросился к бухточке, но ещё до того, как глянул вниз, увидел метрах в пятистах ниже по течению пирогу.
Женщина гребла изо всех сил, нервно оглядываясь назад, а у меня по спине пробежал холодок. Или холодная капля пота скатилась. Подошёл к краю и глянул туда, где вечером припарковал нашу лодку. И почему не захватил на привязи ещё одну, спрашивается?
На острове посреди речки, в которой полно крокодилов, без еды и лодки. Делай после этого людям добро.
День начался не то чтобы совсем неприятно: всё-таки кое-какие птички усаживались в доступной близости, и мне удалось подстрелить одну размером с жирного гуся, но вот только с патронами у меня было не густо, чтобы так расшвыриваться.
Рос бы на острове бамбук, можно было бы выкрутиться, но деревья резать ножом, сказать по совести, глупо.
Пришлось осмотреть весь островок, однако ничего подходящего найти не удалось. Хорошо хоть деревья всё же росли, а то без прикрытия запросто изжарились бы на солнце.
Майя сидела молча, а вот Риволи носилась с ребёнком по острову как контуженная, громко причитая на своём языке. И зачем, спрашивается? Её вместе с дочкой всё равно хотели скормить крокодилам, и какая разница, где это могло произойти?
Даже периодически покрикивала на Майю, типа она виновата в происшедшем и зря села к нам в лодку. У меня в какой-то момент появилось желание столкнуть её в воду, и, если бы не ребёнок, которого она не выпускала из рук, так бы и сделал. Но пришлось ограничиться криком. Сказал, как обычно, на русском пару матерных слов, но, как ни странно, это подействовало. Кстати, не в первый раз: словно все аборигены Африки прекрасно понимали наш великий и могучий в нецензурной форме.
Пока Майя готовила птицу, я нашёл себе вполне подходящее место на небольшом утёсе, откуда мог наблюдать за речкой в обе стороны, и сделал себе там лёжку. Ну должны ведь африканцы использовать эту реку, да и за нашей беглянкой кто-нибудь должен приглядывать, если, конечно, её не оставили навсегда.
День прошёл совершенно бесполезно. Никаких движений по реке никто не осуществлял, а местного гуся мы к вечеру приговорили. Хорошо хоть у меня в рюкзаке была вода, а то совсем было бы худо. Женщины пили из речки, но вот мне это делать совершенно не хотелось, а родника на острове не оказалось.
Прежде чем уснуть, поменял свою дислокацию, чтобы Риволи не пришло в голову, что это я повинен во всех её неприятностях, и она не надумала накатить мне дубинкой по голове. А едва рассвело, как снова занял пост, и недаром. Вдоль острова плыли две пироги, в каждой из которых сидело по пять воинов. Так их определил, хотя двое сидели на вёслах, а трое с луками в руках внимательно рассматривали наш островок.
Сделал вид, что их не заметил, и прошуршал кустами, после чего перебрался чуть дальше и незаметно выглянул.
Негры решили атаковать нас с разных сторон. Одна лодка примкнула чуть выше, выгребая против течения, а вторая двинулась к бухте.
Так как из первой пироги негры уже выскочили на берег и карабкались вверх, с них и решил начать.