Сидеть и баловаться с минутной стрелкой можно было целый день, да и все остальные идеи, приходившие в голову, я отметал.
Понадеялся, что хотя бы половина ручьёв на перекрёстке будет впадать в нашу речку и я выберу путь интуитивно, но и тут не свезло. Прикинув, что Конго находится всё же с левой стороны, я, когда мы уже приблизились к точке расхождения, указал Майе, по какому ручью нужно плыть.
Уже через час берега почти сомкнулись, а деревья и лианы спускались так низко, что приходилось пригибаться, чтобы не задеть их головой.
Я показал Майе, чтобы она гребла одна, а сам, перезарядив пистолет, вращал головой в разные стороны, внимательно прислушиваясь к джунглям.
Около пяти вечера я решил, что пора делать привал хоть где-нибудь, так как джунгли и не думали заканчиваться, а в желудке давно стоял тарарам. Хорошо, что у Риволи грудь каким-то чудом наполнялась молоком и малышка не кричала, а вполне себе миролюбиво посапывала.
Деревья расступились внезапно, и перед нами открылось озеро — во всяком случае, я изначально так подумал, не разглядев ни единого прохода. Да и вода была совершенно спокойна, а значит, мы свернули не в тот ручей, который мог привести нас к реке.
Что будем делать, если действительно оказались в тупике, я решил оставить на завтра, а пока, обнаружив небольшую поляну, направил лодку прямо к ней.
Повезло, можно сказать, сказочно. Мы были не далее чем в пяти шагах от берега, когда к озеру выбралась небольшая косуля ростом не больше пони, и я мгновенно всадил ей две пули в шею.
Мои спутницы закричали, упав на дно лодки. Я же, наоборот, едва достигнув берега, выпрыгнул на траву, боясь, что моя добыча ускользнёт, учитывая, что косуля продолжала стоять, опустив голову. Одним махом завалил её и загнал нож туда, где, по моему разумению, должно было быть сердце. Она сопротивления не оказала: шлёпнулась на бок и замерла.
Я вытянул лодку на берег, полностью спрятав её в кустах, и, протянув нож Майе, указал на животное. Также знаками показал Риволи, что нужно разжечь огонь, ну а сам пристроился в кустах. Увы, желудочно-кишечные явления никто не отменял, хотя мы весь день ничего не ели.
Костёр я приказал развести метрах в пятидесяти от берега, а то Риволи устроилась прямо у воды. Ещё не хватало, чтобы к нам ночью крокодилы заявились на ужин, да и косулю отволок подальше. Выкопал ножом ямку и убрал туда все внутренности животного.
Не успела нагулять жирок — практически кожа да кости, кроме задних ляжек, хотя и на них мясо не успело нарасти как следует. Поэтому уплели почти две трети, оставив себе на утро лёгкий перекус.
Для костра тоже выкопал небольшую ямку, но его всё равно было видать издалека. Специально прошёлся по кругу, наблюдая, как искры то и дело взлетают вверх. Так что сразу после того, как удалось пожарить разделанную тушку, оставил только угли на дне ямы и устроился шагах в двадцати от женщин, а их накрыл пирогой, чтобы никакой хищник не явился на запах мяса.
Едва рассвело, я оттащил лодку ближе к берегу и, плотно позавтракав (а после вечерних посиделок получилось действительно плотно), мы двинулись вдоль берега в поисках другого выхода. Грести против течения несколько часов у меня желания не было; к тому же я приблизительно определил по восходу, куда нам идти, и решил: если что — бросить лодку и выбираться к реке через джунгли.