Я вынул нож, едва взглянув на который, незнакомка закрыла глаза и опустила голову, не издав при этом ни звука. Словно к смерти приготовилась.
Я в несколько взмахов перерубил лианы, которыми её привязали, и она едва не рухнула на гранитную плиту вслед за обрывками растений. Успел подхватить её под руку и, убрав нож, проговорил фразу на языке батутси. Она ничего не ответила, всё так же испуганно разглядывая моё лицо.
Я поманил её за собой, но, едва сделав шаг, незнакомка оступилась, и в этот раз мне её поймать не удалось. Брякнулась плашмя, издав неопределённое восклицание.
Я ещё раз оглянулся и, не уловив присутствия посторонних, подхватил девушку на руки и двинулся в обход кустарника.
Ещё издали завидев нас, Майя вскочила на ноги и громко закричала. И зачем? Прекрасно знает, что я её слов всё равно разобрать не мог. А говорит ли незнакомка на этом языке, выяснить тоже не получилось, потому, как едва я сделал несколько шагов, она, откинув голову назад, потеряла сознание.
Я опустил девушку на траву рядом с Риволи и, зачерпнув ладонью из бамбукового ведра, вероятно того самого пьяного напитка, брызнул незнакомке на лицо. Никакого эффекта. Приложил два пальца к шее: пульс нормальный, дыхание ровное. Ну и пусть спит, проснётся — тогда и поест, и попьёт. Не похоже, что дамочка несколько дней провела без еды и воды. Однако кто бы её не оставил на острове, он, вероятно, вернётся проверить, как обстоят дела. И наверняка оттуда, куда мы так торопимся.
В корзинках было грубо нарубленное мясо какого-то животного. Причём стоял запах копчёностей, видимо тем же способом, что и батутси — в дыму над костром. Твёрдые рисовые лепёшки, об которые можно зубы поломать, и разнообразные фрукты.
Незнакомка пришла в себя через час, когда на улице стояла ночь. От сидения в темноте нас спасла Риволи, которая за пару минут разожгла костёр, а Майя приволокла несколько толстых веток. И тут выяснилась ещё одна неприятная вещь: язык новой знакомой был очередной шарадой. Ни я, ни Майя её не понимали. Однако это не помешало новенькой показать знаками, что она очень голодна, после чего смолотила половину нашей провизии и выхлебала несколько кружек напитка. Глянула на нас осоловевшим взглядом и завалилась на бок, выпятив вверх свою попку, которая на фоне костра выглядела вполне аппетитно.
Я предложил всем лечь спать, проделав незамысловатый жест, и когда Риволи кивнула, мол, поняла, сел в стороне, чтобы отблески костра меня не освещали.
То ли усталым был, то ли ещё что, но, вероятнее всего, отключился на какое-то время вполне основательно. Открыл глаза, когда забрезжил рассвет, и сразу почувствовал опасность.
Я достал пистолет и, сняв с предохранителя, осмотрелся. Риволи и ребёнок спали. Майя ворочалась во сне, переворачиваясь с одного бока на другой, а вот пленницы нигде не было видно.
Сначала решил, что она отошла по нужде, и, приподнявшись, прислушался. Мой взгляд снова скользнул по спутницам и задержался на том месте, где стояли корзинки с едой. Вечером стояли, а вот в данный момент их не было.